– По делам? В соседней области?
– Авдей вскидывает густые брови, и шрам на его лице чуть дергается.

Я понимаю, что мои объяснения тут не прокатят. И тогда надеюсь на самый абсурдный и безумный шаг. Подхожу к нему и беру за руку, как делала много раз, когда пользовалась женскими уловками.

– Пожалуйста, - прошу, глядя ему прямо в глаза.
– Ни слова.

– То есть родители вс-таки не в курсе, - мрачно вздыхает он.
– Витька, похоже, тоже, да?

– Нет, - каюсь, сдаваясь.
– Я прошу тебя - не говори им.

Понимаю, что это абсурд, и что никогда ни за что не сработает. Если только не…

– Два дня, - торопливо добавляю.
– Пожалуйста, дай мне два дня, и я вернусь домой.

– Куда ты вляпалась, малая? Давай выкладывай.

– Не могу, - качаю головой.
– Прошу тебя, дай мне все сделать самой.

– Вот не порол тебя Богдан, а надо было бы!
– возмущается крестный.

– Так ты же ему и запрещал, - ехидно напоминаю.
– Авдей, прошу. Ты ведь сам говорил, что моя мама в этом возрасте была уже ого-го.

– То есть тебе мамкины лавры покоя не дают?!

– Нет, дело не в этом.

– А в чем? Куда влезла, стрекоза?

Улыбаюсь и мягко прижимаюсь к нему, обнимая.

– Я тебя очень люблю, дядя Авдей. Ты ведь знаешь, да?

– Даже не пытайся, - сурово хмурится он.
– Тут твои фокусы не прокатят.

– Я буду тебе звонить, хорошо? Ты сам проконтролируешь, что я в порядке.

Вижу колебания во взгляде крестного и решаю додавить.

– Я в безопасности, слово даю. Ты ведь знаешь, я бы тебя не подвела. Понимаю, что если отец узнает, то он на тебе отыграется.

– Все-то ты знаешь, - ворчит Авдей. Но в ответ все-таки обнимает.
– И для кого же такая красота у нас?

– Я тебе все расскажу. Все-все-все. Но через два дня. Поверь в меня, пожалуйста.

– Жду в девять вечера звонка. Не отвознишься, пеняй на себя. Где бы ты ни была, найду и домой за косу притащу. Будешь под замком до свадьбы сидеть.

– К-какой еще свадьбы?!

– Ну найдет, наверное, тебе батя кого-нибудь, кто приструнит твою неугомонную задницу.

Когда мы расходимся в разные стороны, у меня так дрожат ноги, что я едва добираюсь до дамкой комнату, где, как и полагается в дорогих ресторанах, не просто кабинки, а еще и пара диванчиков для отдыха.

Перевожу дыхание, собираясь с мыслями. Похоже, теперь у меня времени совсем в обрез остается. Надо договариваться с Маратом. Но прежде чем возвращаться к нему, я стараюсь как следует успокоиться.

Едва возвращаюсь за столик, как тут же попадаю в плен темного взгляда Бессонова.

– Все в порядке?
– тихо спрашивает он. А я в этот момент ловлю себя на мысли, что он не рванул меня проверять, хотя я не так уж быстро вернулась. Получается, настолько доверяет?

– Ты бледная, Вика.

Натянуто улыбаюсь и сажусь за стол.

– Все хорошо.

Пытаюсь сосредоточиться на еде, но кусок в горло не лезет. После нескольких минут медитации над тарелкой, я сдаюсь.

– Ты хотел знать, во сколько я взяла в первый раз оружие в руки - в семь лет. Это было не очень-то результативно, как ты понимаешь. Я пробралась в ангар отца, где тренировались его охранники. Крестный увидел меня и поддался на мои просьбы тоже дать мне попробовать.

Марат, если и удивлен, ничем этого не показывает.

– Второй раз был уже в десять лет. Отец дал добро, но я по-прежнему безбожно мазала. Да и кто в десять лет учится стрелять? А спустя еще четыре года, когда мой младший брат выбил десять из десяти, я тоже стала учиться.

– Почему со мной промазала?

– не хотела, чтобы ты догадался о том, что я умею.

– Ты хорошо держалась, - вдруг говорит Марат.
– Твой спектакль был убедительным.

– Но ты все равно домогался.

– Тебя выдали мелкие детали, на которые не все обратят внимание. К тому же… - он усмехается.
– Блокировку для системы охраны ты все же протащили. Это ведь твоя подружка ее дала?

– Да. На аукционе. Она сказала, что есть люди, которым ты перешел дорогу, - задумчиво отвечаю.
– Там вообще много было странного, но я не обратила внимание тогда, потому что сильно нервничала из-за твоих намеков.

– Например?
– цепко спрашивайте Бессонов.

– Например, был мужчина, который подошел ко мне и попытался намекнуть, что знает мою настоящую личность, и что знаком с моими родителями.

Марат тут же подается вперед и буквально ввинчивается взглядом в меня.