– Хочу свидание, - повторяю из упрямства. Остальные вопросы я пока не готова обсуждать, так что пока начнем с малого. Как говорит мама - мозг мужчине надо выносить по частям, чтобы он точно все вывез.

– Потом не жалуйся, - ухмыляется Марат. Переворачивается, укладывая меня на спину. Проводит носом вдоль моего виска, трется, как делают это звери. И мне это обалденно заходит. Обнимаю его за шею, откровенно нежась.

Жаль, что в этот момент я не подумала, что представления о свидании у нас были разные.

– А сейчас давай-ка закрепим еще разок, кому ты принадлежишь, - порочно шепчет Бессонов, из-за чего мой мозг снова отключается.

На следующий день после такого вот страстного примирения у меня болит все. Реально.

Из спортзала мы выбрались после еще одного захода. Перебрались в мою комнату, чтобы сходить в душ, а после Марат решил, что ночевать со мной ему понравилось - ведь можно было продолжить начатое. Пусть и крайне нежно и медленно. Но кажется, в какой-то момент я просто отключилась от переизбытка ощущений.

А вот просыпаюсь я одна, и это немного царапает. С трудом приведя себя в порядок, иду на кухню, чтобы выпить кофе.

Бессонов, оказывается, уже там - на столе у него завтрак, который сделал… он сам?

Рядом с ним вторая чашка с кофе, а я внаглую сажусь рядом и забираю ту.

– Вообще-то это ты мне завтраки в постель должна, - иронично напоминает он, глядя, как я чуть не залпом выпиваю кофе.

– А ты мне свидание должен, - парирую, с трудом сдерживая улыбку.

Я хоть и чувствую себя так, будто всю ночь на мне ездили, все равно при этом очень счастлива.
– Да и еще кое-что.

– Например?

– Разговор, Марат. Я не дурочка, которая слопает все, что ты будешь лепить. Я хочу знать, что с Колей, что с Олесей и хочу увидеть записи с камер.

Он прищуривается, внимательно глядя на меня. Отодвигает тарелку с недоеденным омлетом.

– То есть твой журналистский нюх не отключается после качественного секса?

– А должен?

Он усмехается, но при этом не закрывается маской как раньше. Продолжает быть каким-то своим, что ли.

– И когда ты меня, наконец, отпустишь?

– А царевна уже устала гостевать?

– Почему, кстати, царевна?

Марат хмыкает и качает головой.

– Столько вопросов, Вика. Ты, похоже, проблемная дочка, да?
– в его взгляде я ловлю что-то эдакое, что дает понять - вопрос с подвохом.

– Хочешь познакомиться с моими родителями?
– удивленно спрашиваю.
– Это можно. Да. Но я их сначала подготовлю.

Он хмыкает.

– Так почему царевна?

– А ты себя видела в первый день?
– усмехается он.
– Вела себя так, словно все вокруг - холопы, а ты вот одна такая принцесска. Смотрела с вызовом, да и повадки у тебя явно девочки, которую нянчили и любили все вокруг.

– Хочешь сказать, что я избалованная? возмущаюсь его заявлением.

– Я сказал то, что хотел, - снисходительно поясняет Марат.
– Что тебя любили с детства и оберегали.

Закусываю губу, чтобы не ляпнуть чего-то лишнего. Тем более что вопрос с родителями вот-вот встанет очень остро. А я не хочу идти на конфликт с Маратом.

– Что касается, когда я тебя отпущу… Никогда, Вика. Ты теперь моя женщина. Так что жить будешь здесь. Привыкай.

– То есть я пленница?! У меня вообще-то есть своя жизнь! И прежде чем предложить сожительство, ты мог бы и поинтересоваться, хочу ли я такого!

– Ты сама вчера сказала, что моя, - напоминайте Бессонов. В его взгляде сейчас полный штиль - никаких всплесков эмоций. Он словно тоже перегорел и успокоился. Точно уверен в своей правоте на все сто. И откровенно говоря, мне такое вот доминирование даже отчасти нравится - что он не мнется туда-сюда, а четко говорит, чего и как хочет.

– Послушай, я не отказываюсь. Но просто так бросить все не могу. Надо сначала какой-то переходный период, что ли, сделать.

– Как только ситуация с твоей подружкой прояснится.

– Да что с ней такое-то?
– не выдерживаю его спокойствия.
– Я хочу разобраться и уверена, что Олеся…

– Олеся тебя подставила, Вика, - теперь уже гораздо жестче чеканит он.
– Причем она есть вероятность, что сделала это осознанно.

– То есть как?
– растерянно спрашиваю я.
– Нет, ты что-то путаешь. Мы учились вместе, и ее брат…

– Вика, - мягко перебивает меня Бессонов. Перетягивает к себе на колени, а это, между прочим, запрещенный причем.
– Дай мне пару дней.