Он торопливо вытаскивает из кармана сфинкса. Моего сфинкса. Чертыхается. Хотя впору чертыхаться мне. Сует сфинкса обратно в карман и орет в давно уже замолчавший мобильник:

– - Алло! Алло! Говорите!

Лея сидит, улыбается, хотя немного разрумянилась. Смотрит на Давида приветливо:

– - Здравствуй, Давид. А ты помолодел без бороды. Как ты себя чувствуешь?

– - Неплохо,-- отвечает он, подумав, потом видит кота и быстро говорит,-- я за ним приехал. Меня (C) за Котом послали. Рахель, дай мне мешок.

Белла тоже краснеет, это от злости:

– - У тебя что, новая служба?

– - Какая?
– - изумляется он.

– - На посылках?

– - Ладно,-- говорит Давид каким-то хамским голосом,-- если нет мешка, то дай цепь. Не очень длинную, не пеньковую или шелковую, а покороче, золотую или серебряную. Чтобы свободы ему поменьше.

Ну и слава Богу. Наконец-то он сбрендил окончательно. Теперь можно просто отдать его специалистам, и пусть живет до ста двадцати под их наблюдением. Нет ничего хуже полудурков.

Белла как-то странно реагирует. Смутилась, теперь вроде опять злится:

– - А тебе-то что? Я имею право водить Кота на законном основании.

– - Потому что живешь в Старом Городе?

– - Мне дали пароль.

– - Кто дал?! Хозяин?!

– - Ага, причем твой.

Странно они как-то общаются. Вот и Лее непонятно. Насторожилась. Но все-таки встревает в этот странный разговор:

– - Да, Давид, если для тебя это важно, могу прислать адреса сайтов на которых ты можешь Кота не наблюдать -- он, дорогой, там не настоящий.

Лея слабо улыбается, но Давид не идет ни на какой эмоциональный контакт:

– - Значит, и тебя тоже... Впрочем, это уже не важно. Рахель, ты дашь мне что-нибудь для Кота?

Кот

Вот и последний подарок судьбы мне, дорогому. Как последняя сигарета, которую вертикалы всегда разрешают выкурить тем, кого решили убить. В сумку, которую Белка отдала для меня, она кинула кусок сушеной рыбы, русской воблы, и теперь этот рыбный сухарик успокаивает нервы так же хорошо, как сигарета или жевательная резинка -- вертикалам.

Жаль, что только вертикалы были свидетелями моего непротивления заключению меня, дорогого, в сумку. Это могло бы войти в наши легенды. Впрочем, если все закончится благополучно, и моя жертва окажется не напрасной, то с легендами все будет в порядке. Оно мне надо?

Сумка качается в руке этого трижды Похитителя, как маятник, отмеряя мое время. Так думает Давид. А я, дорогой, думаю похоже, но несколько иначе. Я думаю, а вернее знаю, что он всего не понимает. А то, что понимает -понимает смещенно, антропоцентристски. Хотя порой это бывает любопытно.

Интересно, он помнит, как принес меня Аватарам? В похожей сумке? Тогда он был полон пустых надежд. Мы оба были полны ими. Мы до сих пор полны надеждами, только уже другими.

Он, кажется, начинает что-то чуять своим древним софтом. Ему становится страшно. Хех, не от того, что должен убить, а, как водится у вертикалов, от того, что может и сам быть убитым. Пытается заглушить свою интуицию, мурлыча под нос хасидскую мантру: "Весь огромный мир -- очень узкий мост, очень узкий мост, очень узкий мост... ты не бойся дальше идти, ты не бойся дальше идти, ты не бойся дальше идти -- победи свой страх!" А вот у меня нет страха. То есть, нет страха перед смертью. Сейчас нет.

Надо попрощаться в Сети со всеми дорогими. Ну как мне объяснить свой уход? Написать правду -- не поверят. Солгать так, чтобы поверили? Зачем? Все равно скоро меня забудут, в этом молодом виртуальном мире не остается глубоких следов, слишком быстрая регенерация. Я окидываю последним обобщающим взором просторы дорогого Интернета. Кое-где мои мелкие клоны точат когти о гостевые книги. Пусть. Я все-таки отправляю на несколько любимых давно обжитых сайтов прощальные посты, просто чтобы соблюсти приличия. Прощальное стихотворение, как же без этого:

НЕ БОЙСЯ

Я пропил дорогую корону.

Я свой трон разместил под мостом.

И упала на землю ворона

обгоревшим осенним листом.

Я смотрю на течение Темзы,

полной непотопляемых звезд.

Я сегодня усталый и трезвый.

Я сегодня доступен и прост.

Вся вселенная узким мосточком

протянулась над умным котом.

Я себя ощущаю лишь точкой,

завершающей текст. А потом...

– - О, Давид! Еще раз привет. Ты к Белле? А мы к ней, за Аллергеном.