Мальчики едят с явным аппетитом.

– Они в аэропорту ничего есть не стали, - поясняет мне Алиса, видя, как я наблюдаю за сыновьями.

– Ханна говорит, что там нельзя есть. Можно отравиться, - с важным видом замечает Пашка.

– Ханна? Это еще кто?

– Боря! Давай все обсудим чуть попозже, - цыкает на меня Алиса недовольно.

Я хочу все знать. Прямо сейчас. Поэтому мне так и подмывает заорать: "Когда?", но терплю.

После завтрака, Артур и Паша заметно соловеют, трут глазки.

– Мамочка, можно мы спать пойдем? В самолете неудобно было, - говорит Артур. И обращается ко мне, - А ты никуда не уходи. Мы поспим и играть с тобой будем.

– Ладно, забились.

– Что?
– переспрашивает сын.

– Договорились, говорю. Иди, спи, а то со стула упадешь.

Алиса уводит мальчишек в комнату, но уже через десять минут возвращается.

Выглядит настороженной. Прикрывает за собой плотно дверь.

Пользуюсь этим, подхватываю ее в охапку и кружу по комнате.

– Алиска! Как же я скучал! Чуть не сдох без тебя!
– ору я.

У девушки глаза становятся как блюдца.

– Да тише ты! Разбудишь!
– шикает на меня и пытается выбраться из моей хватки.

Опускаю ее на пол, но рук не разжимаю. Говорю уже серьезно.

– Прости меня. Знаю, что очень тебя обидел. Хорошо, что ты меня не послушалась. За мальчишек тебе спасибо. Они классные.

Хорошенький Алисин носик подозрительно краснеет, глаза увлажняются.

– Алис, я что-то не так сказал?
– с беспокойством спрашиваю. Не хочу, чтобы плакала. Хочу, чтобы смеялась и радовалась. Весь мир ей подарить хочу.

– Я ждала этих слов пять лет назад, Борь. А сейчас... Не поздно?

– Что это ты придумала? А? Я тебя искал все это время! Искал! Понимаешь?! Да сглупил тогда, испугался. Но потом... Я ведь сразу тебя искать начал. Даже к Белову ездил. Где ты была, Алис?

– Правда, хочешь знать?

Киваю. Хочу. Еще как хочу.

– Меня затолкали на улице в машину. Эти сутки я помню до сих пор. Было очень страшно. Я просила, умоляла меня отпустить, говорила, что беременна. Но никого не волновали мои слезы и просьбы. Меня привезли в больницу. Я не знаю, почему не сделали аборт сразу. Но они привязали меня к кровати и держали привязанной. Кто-то из этих страшных мужиков сказал, чтобы не орала. Вычистят и отпустят. А еще, что это приказ твоего отца. Представляешь? Вычистят...

Я буквально чувствую ее боль, потому что даже теперь она задыхается от нее. И против воли ненависть к собственному отцу просыпается во мне снова. Как он посмел? Зачем?

– Мне удалось сбежать. Это было какое-то чудо. Одного из мужчин, что вел меня по больничному коридору, толкнули, он отвлекся, я рванулась. Мне удалось освободиться, потому второй тоже зазевался. Боря, я так, как в тот день никогда не бегала... Даже не думала, что могу. Запрыгнула в грузовую газель. На мне только ночнушка была. Тапки я потеряла, когда бежала. И неудобно в них было. Я очень тогда замерзла. Зима на дворе, а я раздетая. Машина быстро отъехала. За мной гнались, но не нашли, слава Богу. Потом я долго стучала, чтобы водитель услышал. Он услышал, открыл кузов, нашел меня. Дал мне сапоги и куртку, напоил горячим чаем, дал телефон, чтобы позвонить. Мне повезло еще раз, что Матвей оказался в Москве. Он приехал.

При упоминании Белова челюсти сжимаются сами собой. Он ведь ей нравился. Как я ревновал! Морду ему бы набить. Но не набьешь. Я ему двумя сыновьями обязан, что спят сейчас в этой квартире.

– Ты с ним была все это время?
– а вот от этого вопроса удержаться не могу.

Алиса вскидывает на меня удивленный взгляд.

– Нет, конечно. С какой стати? Матвей женился почти сразу же тогда. Ты что не знаешь?

– Знаю, - знаю-то, я знаю, но одно другому не мешает иногда. Или это моя поехавшая крыша?

– Матвей очень любит свою жену, -не торопясь, словно бестолковому ребенку объясняет мне Алиса.

– Вы до сих пор общаетесь?- спрашиваю, начинаю закипать.

– Да, несколько раз виделись. Они приезжали в Германию. У них чудесная дочка. Артур с Пашей из-за нее все время дерутся, чьей женой она станет, когда они все вырастут.

Час от часу не легче. Породниться с Беловым?

– Так где же ты была все это время, Алиса? В Германии?

– Да, я была там. Меня после того, как я сбежала от людей твоего отца, нашла моя родная тетя, сестра отца Ханна Штерн. Она предложила уехать с ней. Я согласилась. Я очень боялась, что твой отец найдет меня. И что-нибудь сделает.

– Я все это время был уверен, что тебе сделали аборт, Алис.

Алиса

Аборт... Какое страшное слово... Даже не знаю, как это было бы, если моих сыновей не было бы. И не хочу это знать. С ними моя жизнь обрела смысл.

– Кто тебе это сказал?
– спрашиваю, уже понимая, кто.

Что за человек такой. Лишь бы своего добиться. И сразу же отвечаю.

– Как видишь, нет.

А Харламов не отвечает на мой вопрос. Задает свой.