– Неприятная ситуация. Что произошло, Алиса? Ты мне расскажешь?

Ничего ему не могу ответить. Ни подтвердить ложь, ни рассказать правду. Молчу, чувствуя себя дурой. И подлой лгуньей.

Взрослые начинают обсуждать, что делать дальше. Потом звонит телефон директора. С вахты сообщили, что приехала мать Белова.

Спустя непродолжительное время в кабинете появляется миловидная женщина. Мне кажется, она расстеряется и не будет знать, что делать.

Но мне так только кажется.

– В чем дело?
– задает она уверенно вопрос директору.

Директор, посмотрев на Владислава Сергеевича, отвечает:

– Олеся Денисовна, Ваш сын чуть было не изнасиловал вот эту девочку.

И здесь мама Матвея не теряется.

– Бред!
– заявляет без какой-либо заминки.

Директор продолжил обвинять.

– Это видели учащиеся нашей школы. Они вмешались. И предотвратили надругательство.

– Эти, что ли?
– кивает она на парней.

Артем, Борис, Харитон еле сдерживают усмешки. Артем смотрит на меня и теперь кровь от моего лица отливает.

– Олеся, мне очень неприятно, но это так. Я там был и могу утверждать...
– это учитель физкультуры Антонов.

– Вы, что, Матвею ее насиловать помогали?
– резко выговаривает она ему.

– Нет, но...
– продолжает мычать он.

– Тогда ,что Вы можете утверждать?

Антонов тушуется, не знает, что дальше говорить.

– Сыновей надо лучше воспитывать, - роняет пренебрежительно отец Артема.

А сам? Он хоть представляет, кого вырастил?

– Не надо мне указывать, как своего ребенка воспитывать! Вы вообще, кто такой?
– шипит в ответ мать Матвея.

– Олеся Денисовна! Это наш учредитель!
– возмущенно восклицает директор.

Владислав Сергеевич чеканит, обращаясь к женщине:

– Ваш сын совершил преступление.

Я в это время с ужасом смотрю на Холодова, Харламова и Панкова.

– В таком случае, давайте вызовем полицию, - предлагает Олеся Денисовна.

А потом говорит уже мне:

– -Ты напишешь заявление. Приедут твои родители. Дашь показания в присутствии психолога и педагога. Потом будет следствие и суд. А потом моего невиновного сына посадят. Потому что он не прошел мимо. И помог тебе. М-м? А у тебя все будет хорошо.

Я отшатываюсь, вздрагиваю и делаю шаг назад, спотыкаюсь. Матвей не дает мне упасть.

Закрываю лицо руками и всхлипываю:

– Не трогал он меня. Это Борис, Харитон и Артем. Они хотели...

Но тут меня оставляет последняя выдержка. И я захожусь в громких рыданиях. Нельзя позволить из-за трусости попасть Матвею в тюрьму.

– Хватит!
– рявкает отец Артема на мать Матвея.

– Ну, что? И который из них Ваш? Борис? Харитон? Артем?
– не остается она в долгу, - Вы абсолютно правы, сыновей надо воспитывать лучше.

– Артем?
– Владислав Сергеевич произносит всего лишь имя собственного сына.

И вроде сказано спокойным тоном, но тот сразу напрягается, не отводит взгляд и ничего не отвечает.

Тогда Холодов обращается к директору:

– Арсений Григорьевич, пусть детьми займутся преподаватели, а мы пока поговорим.

– А как же полиция? Раз уж Ваш сын совершил преступление?
– не успокаивается Олеся Денисовна.

Я бы так не смогла.

Нас выводят в коридор. В кабинете директора остаются он сам, Владислав Сергеевич и Олеся Денисовна.

Там я вытираю лицо от слез и делаю шаг к Матвею. Он будет прав, если не захочет слушать.

– Извини меня. Я не должна была врать.

Краем глаза замечаю, что Борис смотрит на нас с Матвеем бешеными глазами. Что ему опять не так?!

Алиса. Школа.

Из кабинета директора мама Матвея вышла взбешенная. Не знаю, что там произошло, но она забрала и меня, и Матвея из школы, усадила нас в такси. Потом разговор зашел об обращении к врачу и в полицию. Мне еле удалось уговорить ее не делать этого. Бабушка бы не пережила скандала.

Что меня удивило - это то, что Матвей на меня не злился. Вроде бы должен был. Он мне помог, а я по глупости солгала и поддержала версию Артема. Однако ничего такого не было. Когда я попыталась объяснить, почему так некрасиво поступила, он ответил, что все понимает и не обижается. И он сказал правду. Потому что после случившегося в его отношении ко мне не чувствовалось неприязни. Я привыкла, что ничего хорошего от мальчиков ждать не стоит. Они - злые.

А тут... Разве такие бывают? Матвей был привлекательным. Я бы даже сказала, красивым. И его доброта по отношению ко мне показала, что все может быть по-другому. Правильно. Когда парень - не враг. А друг. Может быть, даже любимый. Я начала фантазировать, что могу Матвею нравиться. Как девушка. Старалась чаще попадаться ему на глаза. Да и мне просто нравилось на него смотреть. В груди становилось сладко. И когда он был рядом, я ощущала простое, человеческое тепло. Влюбилась ли я? Не знаю. Но симпатию чувствовала точно. Что с этим делать я не представляла.