— Пошли вон, — вдруг заорал Дмитрий Иванович и запустил кубком в стольника, который тут же отшатнулся и чудом удержал блюдо. После он, сделав шаг назад, отвесил поклон, скрылся, Ян и Станислав и вовсе даже не показались.

«Мда уж. Может, стоило другое время подобрать? — промелькнуло у меня в голове. — Да не, и так задолбался здесь сидеть», — ответил я сам себе.

Дмитрий тем временем встал из-за стола, в три шага оказался рядом со мной и, приобняв за плечи, с легкостью меня поднял. После чего, глядя мне прямо в глаза, заговорил:

— Случилось чего, Андрей? Обидел тебя кто? Ты только скажи, — обдал меня Дмитрий несвежим дыханием.

— Нет, никто меня не обидел, но я бы хотел уехать на год из Москвы, — опустив голову к полу, пробормотал я, отыгрывая роль совсем еще мальчишки.

— Хм, — хмыкнул Дмитрий и одним пальцем приподнял мое лицо за подбородок, вновь заглядывая в глаза. — Отчего же? Почему желаешь покинуть меня? Разве я не был добр к тебе? Не осыпал милостью своей? Не сделал тебя первым боярином. Первым после себя. Да ты, считай, мой наследник! И хочешь бросить меня? Оставить одного! Али я тебя, чем обидел? — Под конец беседы Дмитрий завелся, а его взгляд метал молнии.

Я вновь бухнулся на пол, да так, что в коленных чашечках отдалось.

— Нет, царь-батюшка Дмитрий Иоаннович. Благодарен я тебе за милость и ласку твою. Только тяжко мне здесь. Мал я еще, а уже боярин. Другие бояре так смотрят, будто я девка красная и они меня желают, другие же как на мешок серебра, будто к рукам прибрать хотят. Третьи же со злобой неистовой, будь их воля, за углом бы меня придушил. В Думе же я через раз все понимаю, ни слова сказать, ни совета доброго дать не могу. Я читаю-то с трудом, а письма и вовсе не знаю. Мал я еще и глуп. Потому и дозволь на год отъехать, учителей найти. Ума набраться вдали. А там я уже и в возраст войду, и полезен стану.

— Хм. — Дмитрий наморщил лоб, я же поспешил и продолжил говорить.

— Дела я задумал. Да помочь, как смогу. Дозволь полк в землях моих собрать. Что будет верен тебе, аки псы. Я у торговца заказал пистолей да самострелов. Пороху да свинца.

Тут Дмитрий нахмурился и, скривившись, произнес:

— Полк тебе зачем? Али замыслил чего дурного?

— Нет, царь-батюшка, о людях православных пекусь. Сам я был в Белгороде да с крымчаками схлестнулся, чудом жив остался. Тяжко там людям живется, а так полк всегда в помощь послать можно и роздых дать. Дабы били они крымчаков да рубежи стерегли. Ты и сам, царь-батюшка, сегодня в думе о врагах наших спрашивал да как извести их. И я о том думал, так как видел все сам. Вот и… — махнул я рукой.

— Хм, — хмыкнул Дмитрий, продолжая меня сверлить взглядом, да еще кулак сжимать и разжимать начал.

Я попытался изобразить одухотворенное лицо и верноподданнический взгляд.

— Отрадно слышать, — медленно и по слогами произнес царь. Что ты не только думаешь, но и делаешь. А не как эти, — зло усмехнулся Дмитрий и мотнул головой в сторону выхода.

«Наверняка про бояр он. Те еще балаболы», — промелькнула у меня мысль.

— Вот тебе крест, — тут же перекрестился я. — Не задумал я худого.

— Встань, — отдал мне приказ Дмитрий и, развернувшись, вернулся за стол. — Садись! — Он указал на место подле себя и, как только я уселся, продолжил:

— Верю тебе, Андреюшка, верю тебе, родич! — с легкой улыбкой произнес Дмитрий. — Сколько там пистолей да самопалов пожелал?

— Тысячу того и тысячу другого. Пистоли в полк пойдут, а самопалы в Белгород хотел передать. Свинца да пороха также сказал, чтобы привез. Да еще по мелочи.

— Так и быть, казна за оружие заплатит, то слово мое царское и помощь тебе, а уж мелочи сам давай.

— Благодарю, Дмитрий Иоаннович, — склонился я.

— Дозволяю я тебе отъехать на один год. Ты же должен грамоту освоить, учителей тебе подберу и пришлю, — взмахнул рукой Дмитрий и тут же скривился, схватившись за голову, и я наполнил ему кубок вином. Дмитрий тут же к нему присосался.

— Ух, тяжко мне, — осушив кубок, пробормотал Дмитрий. — Утомил ты меня, Андреюшка.

— У меня еще две придумки есть. Дозволь, царь-батюшка, и о них рассказать, — тихо произнес я, и Дмитрий махнул рукой.

— Дозволь мне конные дворы обустроить у себя в вотчине. Дело это непростое и небыстрое. Пока конюшни построишь. Пока пастбища сделаешь.

— И зачем это? — с легким интересом поинтересовался Дмитрий.

— Так коней-то мы покупаем у тех же крымчаков и ногаев, что враги наши. Да, бывает, изредка у ляхов чего прикупить или черкесов получается. Своих же нету, не растим их. Случится чего, и взять негде! Крымчаки и ногаи не друзья нам. Как и прочие, — тут же озвучил я план.

— Дельно, — задумчиво пробормотал Дмитрий. — Дозволяю и из своих конюшен пришлю тебе тридцать жеребцов. Нет, даже пятьдесят на развод. А вторая какая? — с уже большим интересом спросил Дмитрий, покосившись на пустой кубок, который я тут же наполнил.