— Дедушка и Прокоп со мной, остальные здесь обождите.

Князь на мои слова лишь ухмыльнулся в бороду и повел нас в дом.

Перейдя порог, мы оказались в светлице, в которой в левом углу был красный угол, и мы тут же перекрестились.

Разместились в ней же, за большим столом, что стоял возле окна. Первым сел князь и кивнул на скамейку рядом с ним.

Дед и Прокоп остались стоять рядом.

— Так чьих ты будешь? — вновь спросил князь. Я же молча вытянул из сумки грамоту, что была написана тетушкой для Одоевского, и протянул ее князю.

Тот, хмыкнув, взял грамоту, внимательно осмотрел печать и вновь хмыкнул. Сломал ее, разворачивая грамоту, и вчитался.

Читал он медленно шевеля губами и некоторые предложения проговаривал в слух, так что и я узнал о содержимом в грамоте.

В ней Мария писала о том, что меня надо встретить как дорогого гостя. Так же она просила князя помочь мне, чем сможет. Ибо я родич ее и не абы кто, а племянник, кровь и плоть Рюриковичей. Андрей Володимирович Старицкий.

После того как князь закончил читать, он уставился на меня ошалелыми глазами, а лицо было полно удивления, мягко говоря. Так как там было скорее иное выражение лица помноженное на три.

Я же под ошалелый взгляд Ивана Никитича достал еще драгоценный перстень и надел на палец, а после из-под рубахи вытащил крест с жемчужинами и поцеловал его.

— Да быть того не может, — прошептал князь. — Василий же последний был, а ты Владимирович. Не можешь ты быть сыном Владимира, да и Мария тебя племянником зовет? — вкрадчиво дрогнувшим голосом спросил он внимательно на меня глядя.

— Правильно зовет, — кивнул я. — Так как я Владимирович, мой отец был сыном Василия, а я стало быть его внук.

— Но у Василия не было детей, он бездетным помер. Так еще и женат не был, — нервно произнес князь.

Сзади я расслышал смешок деда.

«Ишь как князя пробрало то, но и вопросы он правильные задает».

— Был, и женат он был на Софии Волынской, — усмехнувшись, произнес я и достал духовную грамоту деда и передал Ивану Никитичу.

Который принял ее дрогнувшей рукой с аккуратностью и с осторожностью, и вчитался в нее, вновь читая в слух.

Ее содержимое я знал наизусть, а вот Прокоп впервые слышал и внимательно слушал. Дед же наверняка во всю лыбился и кивал головой. Я не видел, так как оглядываться было не прилично, но почему то был уверен.

Дочитав грамоту, князь положил ее аккуратно на стол и прикрыл глаза на пару мгновений. Когда он открыл и взглянул, он преобразился и на меня смотрел уже царедворец, а в его глазах играли не понятные эмоции.

— Будь дорогим гостем в моем доме, ворота которого для тебя Андрей Володимирович всегда открыты. Помогу чем смогу. Вот только в толк не могу взять, как так вышло. Ведь ни царь Иван Васильевич, ни цепной пес его Малютка не упустили бы такого.

Тут уж пришлось доставать и вырванные страницы из церковной книги и показать князю, как и рассказывать историю, которую мне поведала Мария о Петре Волынском, которого послал царь надзирать за Василием.

— Хочешь свое место при царе занять, — улыбнулся князь злорадно. — Вот уж кто-то не обрадуется, — произнес он зловеще. Под кем-то он наверняка имел в виду кого-то конкретного, но я не стал у него уточнять.

— Хочу, пусть хоть горькими слезами умоются. Мне поддержка потребуется, — медленно произнес я.

— Ты ее получишь, — кивнул князь и тут же глянул на меня вопросительно.

— И о том я не забуду, и тех кто мне поможет, — и я поцеловал крест.

— Царев родич, — с каким-то восхищением произнес Иван Никитич. — Так коли займешь место рядом с ним, выходит, по крови станешь ему наследником. Тут одного меня мало будет, — задумчиво пробормотал он.

Тут открылась дверь, и появилась женщина, одетая в небогатый сарафан с укрытой платком головой. В руках она держала несколько кувшинов и посеребрённых кружек.

Наши взоры тут же устремились на нее.

— Я вот тут испить сбитня пока принесла, — проблеяла она напряжённо.

— Да какой сбитень, вино фряжское пусть несут, гость у нас дорогой, — рявкнул на нее князь.

Женщину тут же как ветром снесло, только и хлопнула дверь.

— Может быть, что мало будет моей поддержки одной. Многие будут против твоего появления, да и неизвестно как царь отреагирует еще. Может к Волынским стоит обратиться, все же родичи твои.

— Нет, — твердо произнес я.

— От чего же? — удивлено глянул на меня князь.

— Не знаю я их, и отец мой не знал, — ответил я.

— Вот оно как, — произнес Иван Никитич и начал поглаживать бороду.

— Мария советовал привлечь Хованских, они тоже родичи мне, а после и к Нагим идти.

— Ну да тебе Хованские, так и Нагие тебе родичи, мать Василия теткой Марии Нагой приходилось. Так ты выходит царю родич не только по отцу, но и по матери, — заключил князь.

Я же просто кивнул.