Ведь для меня это был тоже символ. Символ моей страны!

Подъехав ближе к стенам кремля, я с любопытством их рассматривал. Там, где должна была быть Красная площадь, находилось лобное место, а чуть подальше — просто огромный торг, куда ежеминутно подъезжали и уезжали телеги с различным товаром.

— Может в собор сходим, помолимся, — предложил Елисей.

— Позже, давай здесь на торг сходим, может чего услышим да про подворья мы так и не узнали ничего, — ответил я.

В этот раз коней стеречь оставили Рубцу и Ушатке. Много народу вокруг шастают, и случись чего, двоим легче управиться.

Коней, конечно, оставили не посреди дороги, а чуть в стороне. Сами направились на торг.

Вот там я услышал про Богдашку Бельского, про которого сказывали, как он на лобном месте жалился, и рассказывал: «Я за царя Иванову милость, защищал царевича Дмитрия, за то и терпел от царя Бориса». Правда тут же удивлялись. Ведь жена Бориса родственницей Бельскому приходилась.

Имя Бельского мне казалось смутно знакомым, но я так и не смог его вспомнить, хотя наверняка слышал.

Грамотки еще обсуждали, которые зачитывали недавно от имени царя. В них говорилось, что правит нынче его матушка царица-инокиня Мария Федоровна и он Царь, Дмитрий Иоаннович, сын царя Ивана.

Я ходил по торгу и внимательно слушал, о чем говорят люди. Один раз я замешкался и не успел отойти с дороги, как тут же мне в спину прилетел удар, а после я услышал голос с диким акцентом:

— С дороги быдло!

Глава 4

От удара я сделал пару шагов и обернулся, сзади шли трое, в одежде, похожей на кафтан, но все же другого кроя, с яркими поясами. Они явно старше двадцати пяти лет. Один был с короткой бородкой, у второго тонкие щегольские усики, а третий и вовсе брит. Зато на лицах всех троих застыло наглое и надменное выражение, будто они в говне стоят по самый пояс. В руках же того, что меня толкнул, была еще плетка.

— Ты чего, не слышал меня, быдло? — тут же вновь заорал меня ударивший.

От такой наглости у меня даже бровь взлетела вверх, и я глянул на себя. Кафтан синего цвета, украшен вышивкой, пояс из хорошей разноцветной ткани, да сабля на боку, явно говорящая о моем статусе, человека не низкого происхождения.

— Чего молчишь, курва? — осклабился другой.

— Да он, видать, в штаны напрудил, — донеслось от третьего, и они заржали.

«Что-то и в самом деле туплю», — промелькнуло в мыслях у меня.

«Измываются гады», — следом прилетела еще одна, и я осклабился.

— Видать, у панов совсем со зрением беда, али в свинарнике, в котором они родились и провели свою жизнь, людей не видели. Так мы сейчас покажем, — во весь голос громко произнес я, и на нас начали оглядываться.

— Ах ты быдло, — тут же взревел один из них, пока остальные пытались, понять, чего это я сказал, ведь панами же назвал.

— А чего? Правда глаза колет, что пес блохастый, рожденный от свиньи да помоями вскормленный, — усмехнувшись, ответил я, делая шаг назад.

В это же время Олешка, Богдан и Вишка аккуратно зашли сбоку.

— Да я тебя, быдло, запорю, — заорал первый, ударивший меня в спину, и замахнулся на меня плеткой.

— Бей ляхов, они веру нашу срамными словами поносят, — тут же заорал я во все горло и со всего маху зарядил с ноги в колено прямо самым каблуком, попал, мне даже показалось, я расслышал хруст.

— А-а-а, — тут же ударил по мне вопль, полный боли, и лях в своем наряде упал на землю.

Мои же люди тоже не стояли на месте.

Олешка со всей своей любовью к ближнему, размахнувшись по-богатырски, зарядил прямо в морду второму ляху, который тут же закатил глаза и завалился.

«Как сказали бы в боксе, чистый нокаут», — промелькнуло у меня в голове.

Богдан и Вишка насели на третьего ляха, вот только тот успел уйти от первого натиска и вытянул из-за пояса нож.

— А ну подходи, курва, — орал лях, вращая дико глазами.

Народ же возле нас начал собираться, с интересом наблюдая за происходящим.

— Ляхи веру нашу поносили, — вновь заорал я и указал на него пальцем.

— Ах они проклятые. Чертовы ляхи, — начало доноситься из толпы, и вдруг кто-то сзади на ляха обрушил бочку, ударив прямо по голове. Тот лишь успел повернуться недоуменно и тут же пал.

— Чего у вас там? А ну расходись, — раздался чей-то приказной крик.

Я же подпрыгнул на месте и успел увидать, как к нам с десяток стрельцов приближается.

«Надо тикать», — пронеслась в голове дельная мысль. Ведь желания знакомиться с местным правосудием у меня не было.

Вот только народ начал раззадориваться, в сторону поляков полетели оскорбления и ругань, казалось — их затопчут.