В Китай городе тоже нашлась парочка хороших вариантов, но их тоже надо было выкупать из казны. Одно подворье ранее принадлежало одному из дьяков, которого за что-то выслали в Тюмень вместе со всей семьей, а другое одному из ближних людей Шуйских.

Причем цены на них кусались, одно подворье стоило тридцать семь рублев, а другое сорок два, но они и продавались вместе с дворней и всей рухлядью.

Справившись с внутренней жабой, я передал деду деньги, и он выкупил самое дорогое подворье, так как с него можно было разглядеть одни из кремлевских ворот. Да и деревянный терем там был получше, и сад более ухоженный.

Куда мы и переехали всей толпой, ведь второе подворье пока отстраивалось, да и нужно оно для совсем других целей и желательно, чтобы о нем мало кто знал.

На следующий день прямо с утра вся Москва бурлила, и обсуждали слухи о том, что появилась мать-царица. Которую встретил Дмитрий Иоаннович в селе Тайниковском близ Москвы, и сейчас они едут.

Так что почти весь народ после утренней церковной службы высыпал на улицы в ожидании царя и царицы, в том числе и мы.

Ожидание длилось долго, кто-то уходил, кто-то приходил, но многие стойко ждали в надежде увидеть царя с его матерью.

Кавалькада всадников появилась далеко за обед, часам к четырем не раньше.

Впереди ехали всадники одетые на польский манер, по бокам было видно едет уже наша охрана в бронях, а бояре и ближние люди в кафтанах, среди них очень часто мелькали инородцы.

За их телами можно было разглядеть возок, в который было запряжено двое великолепных коней, окна в самом возке были задрапированы красной бархатной тканью, за которой нельзя было ничего разглядеть, но не это привлекало внимание людей.

Рядом с запряженными конями, ведя их под узды, шел человек с непокрытой головой, одетый в самые богатые одежды среди всех присутствующих.

Это был сам царь! Сам Дмитрий Иоаннович, он же Лжедмитрий и Гришка Отрепьев в одном лице.

Был он мужчиной крепким и коренастым, без бороды, широкоплечий, с толстым носом, возле которого была бородавка. Лицо было широкое с и большой рот[1]. Его было трудно разглядеть за всей толпой, но я все же справился.

Народ тут же начал кричать здравницы царю и царице, и славить их имя.

Они прошествовали прямо перед нами, я как и все что-то прокричал, после того как царская процессия удалилась, народ начал расходиться и мы вернулись на подворье деда.

Я же начал задумываться, что пора и к Одоевским идти, но на следующий день вновь по городу пошли слухи, что в скором времени пройдет венчание на царствие Дмитрия Иоанновича. И я решил обождать.

Венчание прошло спустя три дня, как Мария Нагая явилась в Москву. За эти дни не раз зачитывали царские послания, в том числе и Марии, в которых говорилось о новом царе, и всячески его восхваляли.

Венчание произошло в Успенском соборе кремля, там собралась просто огромная толпа москвичей, среди которой конечно оказался и я. Лично наблюдая, как царь прошествовал из своего дворца по «затканной золотом бархатной порче» в собор, его сопровождали члены освященного собора и боярской думы.

Дальше же пришлось довольствоваться пересказами.

Патриарх Игнатий увенчал царя Дмитрия «царскими регалиями»: короной, скипетром и державой.

Корона же была новая, «цесарская», заказанная еще Годуновым в Вене у императора.

Шепотки были, что это не просто корона, а императорская корона. Которой сам иноземный монарх признавал Дмитрия равным себе. Правда и шепотки были недовольные, и звучали они совсем тихо, что в первых рядах иноземцы стоят, а наших дескать задвинули. Вторая же часть церемонии прошла в Архангельском соборе. Службу там уже проводил архиепископ Елассонский. По шепоткам царь вошел в предел Иоанна Лествичника и поклонился мощам своих родичей, и там на Дмитрия первого архиепископом Арсением и была возложена шапка Мономаха и было провозглашено: Достоин!

После, все вновь вернулись в Успенский собор, где и провели Божественную литургию. Из собора вышел уже полноценный и настоящий царь, прошедший все ритуалы Дмитрий Первый.

По поводу этого великого события на Москве устроили празднества. Устанавливали столы с яствами и выкатывали бочки с медом. Народ праздновал и гулял.

Три дня накрывали столы для праздника, который удался по всей Москве. Да и сами мы в этом поучаствовали, а мои послужильцы даже успели с кем-то подраться. В общем гулял весь честной люд, и мы. Не дома же взаперти сидеть. Когда удастся поучаствовать в столь масштабном событии.