Время шло, я дралась с выявившимися врагам. После победы над мальчишками, на меня стали нападать другие воспитанники, но однажды кое-что произошло. Может я и загипнотизировала детей и воспитательницу, но кажется, что они за краткий период моего отсутствия в тот знаменательный день, смогли что-то кому-то наболтать. Нас посетил врач и не совсем обычный, а психиатр. Что ему здесь было нужно, никто не знает, но как он уверял нас всех, его сами вызвали воспитательницы.

Врача тут же проводили в другую комнату и вскоре к нему привели, как ни странно, меня. Старшие воспитательницы сидели в своих креслах и готовились впитывать все, что скажет врач по моей «болезни».

Я встала посреди комнаты и осматривала их всех. Сесть мне не предложили. В этой комнате я еще ни разу не была. Кремового цвета помещение с несколькими картинами, шкаф, книги на полках, закрытые на ключ за стеклом. Глобус на столе.

— Зачем я здесь? — вежливо поинтересовалась я, поднеся палец к пухлой щеке.

— Какая милая девочка. Я не поверю, что она больна. — проговорил мужчина среднего возраста, улыбнувшись.

— Мы тоже не помним, чтобы вас вызывали. Но вы здесь.

— О, я прекрасно запомнил ваш голос! Вы кричали о каком-то ребенке и что он сумасшедший.

— Кхем-кхем! — другая воспитательница, та, что потолще, поднесла кулак ко рту и говоряще перевела на меня глаза. — Вы тут для своей работы, а не чтобы она уши грела. — воскликнула она. Ей не нравилось, что я тут что-то слушала.

По короткому разговору осознала, что этим больным ребенком называли меня, и именно поэтому я сейчас здесь находилась. Хоть они и не помнили про кого тогда говорили, но точно указали на меня палец. Обидно… Я старалась хорошо промыть им мозги, но все вышло так.

— И то верно. Можете выйти из помещения? Мне нужно с ней поговорить. — врач повернулся к женщинам и у них от удивления широко распахнулись глаза.

— Вы можете говорить здесь, а мы послушаем. Все же мы переживаем о своей воспитаннице. — заверила старшая, но я прекрасно понимала, что никто обо мне не волновался. Они хотели послушать, посмотреть и потом как-нибудь использовать полученную информацию в своих целях.

— Нет, мне нужно поговорить с ней отдельно. Все же это деликатный вопрос.

— Мы не можем ее одну оставить. Закон…

— Что я могу ей сделать на территории приюта? Вы можете в любой момент прервать нашу беседу своим присутствием.

— То есть мы можем присутствовать?

— Нежелательно. Думаю, пациентка тоже захочет поговорить со мной отдельно. Ты же хочешь, чтобы нас никто не подслушивал? — мужчина повернулся в мою сторону. Все взгляды направились на маленькую меня и особенно кричащие и обещавшие расправу воспитателей, если я соглашусь. Но у меня свои стремления, поэтому нужно разобраться без чужих глаз.

— Я хочу поговорить с вами отдельно. — проговорила я и улыбнулась, словно ничего не понимая, что мне там пытались донести.

— Ну вот и замечательно. — проговорил врач. — Значит, вы проводите нас в какую-нибудь пустую комнату?

Воспитатели поджали губы и смотрели на меня с ненавистью. С первого взгляда можно было сказать, что они меня ненавидели, как и всех детей в приюте. Через пару секунд, одна из них тронулась с места и вышла за дверь.

Мы прошли на чердак. Этой комнаты я ещё не видела и никогда в неё не заходила. Тяжёлая дверь отворилась, открывая помещение с белыми потрескавшимися стенами и одной единственной свисающей с потолка лампочкой.

— Можете принести два стула? — попросил врач и зашёл в помещение.

Воспитательница ринулось выполнять его просьбу и вскоре в комнате стояло два высоких стула. Мужчина сел на один из них и попросил выйти из комнаты. Воспитательницы застыли и не хотели двигаться, но починились и закрыли дверь, прислонившись к той, что сразу поняли и я и врач.

Мужчина открыл дверь, и женщины вкатились во внутрь.

— Я попросил вас уйти! Почему вы припадаете к двери и подслушиваете? Я тогда вообще не буду проводить диагностику и вызову пациентку в диспансер! — распалился он. Как только женщины услышали эти слова, то решили отступить. Я же заинтересовалась, что это за место. Я не знала, где оно находится и что из себя представляет, но раз у воспитателей забегали глаза, значит это что-то серьёзное, и скорее всего им придётся расстаться со своими деньгами. Только так они на них реагировали.

Злые глаза направились в мою сторону. В который раз я получала порцию ненависти в свой адрес. У них чуть ли зубы не скрипели. Они отвернулись и скрылись с глаз, зайдя за первый поворот в коридоре.

Мужчина закрыл дверь и сел на стул.

— А они о тебе беспокоятся. — спокойно проговорил он и достал бумагу из сумки.

— Они обо мне не беспокоятся. По натуре они напоминают жадных крыс, заботящихся только о себе и о деньгах. А это соучастие было из-за того, что им было интересно, как все развернётся. И всё. — спокойно ответила я, смотря в его глаза. Он улыбнулся и что-то пометил себе на бумаге.