Пес не лает на Вадима, видимо он частый гость в этом дворе и воспринимается за своего. И очень жаль.

– Дедуля, Вадим приходил.

Застаю деда в той же позе, что и час назад. На тумбе небольшой черно-белый телевизор, по которому идет одна передача, но похоже ему нравится.

– Ты прости, если кричали. Не понимаю, почему вы так на символе этот повернуты. И честно, твои соседи меня напрягают.

Медленно моргает и словно не обращает на меня внимание.

– Ты меня вообще слышишь?
– решаю уточнить на всякий, может мне пора бежать за Кариной и ему хуже.

Дедушка вытягивает трясущуюся руку и скрюченным пальце указывает на окно.

– Душно? Приоткрыть? Или закрыть штору?
– подхожу ближе к окну.

– Она. Она заберет меня.

Моментально устремляю взгляд на задний двор, но никого не вижу. Перевожу взгляд дальше, на темную полосу леса и непроизвольно размыкаю губы. Вдали среди толстых стволов виднеется нечто белое, нечто напоминающее женский силуэт с пышном белоснежном платье. И кажется что-то похожее я видела по дорогу в поселок. Но стоит моргнуть и нечто просто исчезает, словно ничего и не было.

– Кто она?
– спрашиваю громко, но не могу оторвать взгляд от леса.

– Она за всеми нами придет. Ее дети, ее бедные дети…

Не помню, как раньше смеялся дед, но сейчас его смех кажется зловещим, он хрипит, давясь собственный смехом, вырывающимся откуда-то из глубины глотки, а его палец все еще указывает на помутневшее стекло, туда, где я с трудом смогла рассмотреть то, что вряд ли можно списать на собственную фантазию.

Мне не помешает успокоительное. Происходящее в этом поселке и болезнь дедушки сделали меня слишком впечатлительной.

– Дедушка, пожалуйста, объясни хотя бы ты, что у вас здесь творится?

Решаюсь спросить, когда его смех переходит в тихий хрип.

Глупо требовать ответы от больного, но у меня выбора особо нет. Уверена всему происходящему есть логическое объяснение. И я сейчас просто поддаюсь общей истерии.

Взгляд цепляется за комод, но котором лежат очки в потертой оправе и с толстыми стеклами. Точно. Я совсем забыла, дедушка всегда носил очки, он ведь плохо видит. Если мне не изменяет память, то его зрение схоже с тетиным и это больше минус трех.

Вновь оборачиваюсь и рассматриваю стекло. С таким зрением он никак не мог видеть то, что видела я вдалеке. Просто физически не мог. Но все равно безошибочно указал на этот странный силуэт. Но и здесь должно быть объяснение, просто обязано.

– Дедушка…

Хочу вновь обратиться, но слышу мелодию входящего звонка. Похоже наконец сделали связь. За несколько секунд оказываюсь в гостиной и достаю из рюкзака телефон. На экране номер мамы.

– Алло! Мама?
– раздается шипение, за которым едва различим голос, но ни слова не могу разобрать.
– Мама? Не слышу тебя! Черт!
– разъединяю звонок и пробую перенабрать.
– Просто прекрасно.

Связи снова нет. Звонок попросту не проходит. Я обрадовалась раньше времени. Закидываю телефон обратно и возвращаюсь в комнату дедушки, но он уже закрыл глаза. Его дыхание выровнялось, все указывает на сон. Взгляд снова фокусируется на окне, но за мутным стеклом только неухоженный огород и густая полоса леса.

Понимаю, что ничего плохого, кроме слов дедушки и несчастного случая у магазина не произошло, но все равно ощущаю тревогу. Пытаюсь выкинуть мысли и спокойно пообедать, но они заполонили голову и выдают такие предположения, от которых волосы дыбом.

– Плачущая… Ха-х. Придумали тоже.

Я слышала много историй и легенд, смотрела не мало фильмов, основанных на реальных событиях, но никогда прежде не сталкивалась с подобным обращением. Из-за символа мне показалось, что местные верят в нечто похожее на славянских божеств. Но никаких Плачущих в славянской мифологии точно не было.

Ставлю на плиту новую кастрюлю, хочу сварить каши псу. И пока вода закипит решаю сходить к соседям, воспользоваться их интернетом. Мне нужно написать маме и предупредить работодателя. А заодно узнать у Таисии о том упавшем мужчине. Надеюсь я ошиблась, и он жив.

Калитка Таисии закрыта, но рядом есть звонок, которым пользуюсь.

– Иду-иду.
– доносится с крыльца, и женщина хромая спешит к воротам.

Забор высокий, но сетчатый, прекрасно видно все, что происходит во дворе.

– А, Варечка, что такое?

– Я… - опускаю взгляд на пожелтевший фартук с свежими алыми пятнами, явно напоминающими кровь.
– Хотела интернетом вашим воспользоваться. Можно?

Женщина, видя мое легкое замешательство, складывает руки на животе закрывая самое большое пятно.