«Ситуация развивается слишком медленно», — говорит Данте.

«Мы делаем все возможное», — добавляет Кайзен.

«Разве я, черт возьми, спрашивал твое мнение?» — спрашивает Данте, хмурясь.

«Мы можем работать только с тем, что имеем», — прерывает его Дмитрий, бросая на брата предостерегающий взгляд. Он всегда был гораздо более уравновешенным, чем его младший брат. «Я обещаю тебе, что мы скоро доставим его тебе. Все знают, что он — человек, которого обвинили в убийстве твоего отца», — многозначительно говорит он.

Дмитрий не знает, что Данте убил своего отца, но я подозреваю, что он знает, что Пушкин тоже этого не делал. Эти двое мужчин вели совместный бизнес в течение многих лет. Тем не менее, он никогда не настаивал на более подробном объяснении, чем то, которое Данте дал ему несколько месяцев назад. Он уже готовился организовать захват, и поддержка Моретти усилила и укрепила его позиции.

«И вот почему я не могу сидеть сложа руки, пока ты гоняешься за своим гребаным хвостом, пытаясь найти его, Дмитрий», — резко говорит Данте. «Я не могу упокоить душу моего отца, пока мы не отомстим человеку, который его убил». Данте и Лоренцо прекрасно сыграли свою роль скорбящих сыновей и сумели убедить весь мир, что Пушкин убил Сэла, но его смерть может оставаться безнаказанной лишь до определенного времени.

«Я понимаю», — говорит Дмитрий с торжественным кивком. «Но я клянусь вам, что делаю все, что могу».

«Сделай больше», — спокойно говорит Данте, но в его тоне скрыта угроза.

«Было бы намного проще, если бы мы могли с самого начала раскрыть всю сеть торговцев людьми», — парирует Кайзен. «Но вместо этого нам пришлось защищать имя вашей семьи».

Данте поворачивается на своем месте, но не успевает ответить, как я уже на ногах. Я хватаю Кайзена за горло, тяну его вверх и сжимаю, пока он не начинает задыхаться.

Дмитрий тоже встает, но Данте дает ему знак сесть обратно, и он подчиняется.

«Еще раз заговоришь с мистером Моретти в таком тоне, кусок дерьма, твой брат будет чистить твой язык о свой ковер. Ты понял?»

Он смотрит на меня, хотя его лицо багровеет, но он кивает в знак понимания, и я сажусь обратно на место.

«Мы дружим уже давно, Дмитрий», — напоминает ему Данте. «Нет смысла упускать эту возможность укрепить наш союз, но, если ты не добьешься результатов в ближайшее время, мне придется взять дело в свои руки».

Дмитрий щетинится. Он знает, что это может заставить его выглядеть слабым после того, как он открыто бросил вызов Пушкину за лидерство. «Я найду его».

«Я надеюсь, что ты это сделаешь». Данте встает, и я следую за ним из кабинета. Больше нечего сказать.

«Ты останешься здесь, когда мы вернемся домой?» — спрашивает он меня, когда мы подходим к его машине.

«Я не планировал этого». Я пообещал Кристин, что сегодня приложу больше усилий для поиска ее отца.

«Я тебя почти не видел на прошлой неделе».

«Я знаю. Новое казино не даёт мне покоя». Это не полная ложь. Мы сейчас покупаем собственное казино, и это занимает у меня немало времени, отчасти потому, что нынешние владельцы, Ральф и Мика Штраус, противятся прямой продаже. Они хотят создать партнёрство, но этого дерьма не будет.

«Скоро все должно успокоиться», — говорит он, открывая дверцу машины. «У меня сегодня вечером встреча по Skype с Ральфом, чтобы обсудить окончательные условия. До тех пор просто продолжай давить там, где можешь».

«С радостью». Я с радостью окажу давление на кого угодно в любое время, если это поможет снять напряжение, которое терзает меня в последнее время.

* * *

Я прижимаю свой ботинок к шее человека на земле, пока его крики о пощаде не заглушаются его отчаянными хрипами. Вместо этого я смотрю на человека передо мной — того, который сейчас мочится в штаны — и обхватываю рукой его горло.

«Не заставляй меня переспрашивать тебя, ублюдок. Когда ты в последний раз видел Вито ДиМарко?»

Слезы текут по его щекам. Жалкий придурок. «Я-я не знаю никакого Вито…» Я сжимаю сильнее, и он хрипит. Он лжет. Кристин дала мне его имя. Или, по крайней мере, прозвище, которое он носит — Монти. Она сказала мне, что он из Чикаго, но иногда навещал их в Нью-Джерси. Немного покопавшись, я наткнулся на этого парня — адвоката по имени Монтгомери Линкольн; он женат, у него четверо детей, но у него слабость к мужчинам с татуировками с бритыми головами. Очень похоже на того, что извивается у меня под ботинком.