Эйтаро было всё равно. Какая разница, когда остаться без рассудка? Сейчас или потом? Хотя нет, ответ очевиден. Потом может быть очень поздно. Поэтому…

Он медленно поднял руку. Тьма сорвалась с пальцев.

Сражение замедлилось, как будто время стало внезапно плотным и вязким, словно смола, через которую каждое движение проходило с трудом.

Всё замерло, словно всех погрузили в ледяные кристаллы, запечатав в кристаллах времени, и лишь рваные выдохи говорили о том, что сражение ещё не окончено.

В Кодай-но появлялось всё больше неуверенности. Пусть они и старались её не показывать. Но теперь это было не так важно. Эйтаро видел и чувствовал больше, чем обычно. С каждой секундой он всё больше уходил во тьму, зная, что именно она будет спасение для всех.

Будто в танце на грани безумия и освобождения от всех рамок добра и зла, Эйтаро поднял руку. Чёрная рёку, верный спутник, неслась вперед, словно пленник, наконец-то вырвавшийся из оков.

Ему казалось, что одновременно он и здесь, и где-то далеко… За Вратами. Поэтому слышится женский смех из безгубых ртов, звенят струны сямисэнов, льется нежный зов:

— Иди к нам. Иди к на-а-ам…

Когда тьма снова окутала Эйтаро, пространство вокруг начало растворяться, становясь частью бесконечного океана, где каждая мысль и все чувства теряли своё значение.

Разум растворялся, утекал водой сквозь пальцы, оставляя место только бесконечному голоду и злому веселью, которое требовало свободы. Больше свободы!

Давай не оставим здесь ничего после себя. Здесь будет ветер.

Ветер-ветер-ветер.

Он подхватит. Закружит. Унесет.

Он сделает нас свободными.

Навсегда.

Эйтаро только каким-то чудом удерживался за остатки разума, понимая, что нельзя разворачиваться. Тогда его рёку обернется против его друзей.

Смех Плетуньи пронзил раскаленной иглу образовавшуюся тишину.

— Это всё, что ты можешь? Это…

Смех захлебнулся жутким бульканьем, перешедшим в вой.

— Джагандша! — в крике Трёхрукого внезапно промелькнул ужас.

Земля под ногами дрогнула. Эйтаро отшвырнуло в сторону. По затылку расползлась боль. С трудом открыв глаза, он затаил дыхание.

Потому что по ледяному полу пошли трещины. С каждой секундой они становились все шире и глубже. Разрастались и сплетались друг с другом. Горящие тьмой символы вспорхнули в воздух. Но это было совершенно неинтересно, потому что из образовавшейся пропасти показалась…

Огромная змеиная голова, покрытая темно-зеленой чешуей. Вспыхнула в темноте струйка густого дыма, извергнутая из пасти. Золотистые глаза зловеще сверкали, словно два пылающих угля из костра создателя мира. С жутким шипением, змей медленно выползал из бездны, словно воплощение самого страха. Его тело, покрытое наростами и буграми, казалось бесконечным, простирающимся вниз, в глубины, откуда вились бесконечные кольца.

Когда он наконец полностью оказался на оставшейся ледяной поверхности, земля дрогнула под огромным весом, словно пытаясь оттолкнуть это чудовище обратно в своё чрево. Но змей не обратил на это никакого внимания. Его взгляд был устремлен вперед.

«Хвосты… — мелькнула мысль в затуманенном мозгу Эйтаро. — Этих хвостов должна быть тысяча».

Смутно удивившись, откуда у него такие убеждения, он попытался встать. Чья-то сильная рука подхватила его, помогая принять сидячее положение.

— Спасибо, — произнес он, не в силах сейчас даже повернуть голову. Но при этом прекрасно понимал, кто оказался рядом.

Эйтаро смотрел на змея. Он появился, чтобы помочь? Или чтобы принять сторону Кодай-но?

Ошаршу выглядел созданием из кошмаров, пробудившимся из древнего сна, чтобы принести хаос и разрушение в мир людей и существ, всё стирая на своем пути.

— Где ты был? — прошипел Трёхрукий.

Он стоял над лежащей на обледенелой Плетуньей. Он больше не двигалась. Дайске полусидел на камнях немного дальше.

«Значит, я его задел тоже, — понял Эйтаро. — Рёку шиматты хорошо бьет по тем, кто владеет более тонкой силой. Грубая и тупая, как у Трёхрукого, требуют других подходов».

Сейчас Эйтаро искренне жалел, что знает слишком мало. Думать о том, что шиматты — не такие уж и могущественные, совершенно не хотелось. Сейчас главное быстро прийти в себя и ударить снова. Когда никто из них не будет ждать.

— Я спеш-ш-шил, — ответил Ошаршу.

По интонации не понять: насмешка или нет. Дайске чуть склонил голову к плечу. Про себя Эйтаро порадовался, что наконец-то видит на его лице… тень растерянности. Неужто хитроумный Хромой не может предугадать, что будет дальше?