Воздух был насыщен запахами отходов, гниющего мусора и немытых тел. Дороги были вымощены булыжником, но многие камни отсутствовали, и трудно было представить, как по ним передвигались повозки.

Возможно, это были только трущобы, а в других районах обстановка лучше, но видеть такое сразу после входа в город было неприятно. Я надеялся, что торговые и правительственные кварталы окажутся более приличными.

Вскоре я нашёл адреса людей, которым нужно было доставить посылки из Дрифтена. В процессе этих поисков я изучал город и расположение улиц, и с каждым часом всё лучше в нём ориентировался.

Южная часть города была сплошными трущобами. Чем ближе мы подходили к северной части, тем чище и богаче становились районы: в центре был торговый квартал, за ним купеческий, затем правительственный, а на вершине холма располагался дворянский, примыкающей прямо к замку местного правителя.

На западной окраине города вдоль стены протекала река, где рыбаки ставили сети, а торговцы использовали лодки для перевозки грузов. Эта часть была чуть лучше трущоб, но от гниющей рыбы невыносимо воняло, и я не видел смысла идти туда.

Первым делом мы направились в торговый квартал, чтобы продать трофеи. В больших городах это было даже проще. Некоторые торговцы даже специализировались на покупке всякого хлама с монстров. Я с удовольствием провёл время, пытаясь прокачать навык торговли.

В буквальном смысле тут не было такой способности. В Валиноре нет системы навыков торговли, поэтому всё зависело от врождённого обаяния и умения общаться. Если задуматься, то в этом мире отсутствовали многие базовые элементы, присущие ролевым играм.

Я невольно усмехнулся.

— Что смешного? — спросила Зара, с любопытством глядя на меня.

— Да вот подумал, что здесь нет никаких способностей для… ну, скажем, любовных утех, — усмехнулся я и подмигнул ей. — Так что стать богом секса у меня не получится. Придётся полагаться на старые добрые методы.

Вместо смеха Зара посмотрела на меня серьёзно и даже немного ошеломлённо:

— И отдать другому возможность контролировать такие вещи? Это бы испортило всё удовольствие!

Как обычно, когда речь заходила о механике мира, некоторые её слова звучали смутно и неразборчиво. Похоже, сама система защищала границу между нашим миром и тем, что лежит за его пределами.

— Я просто пошутил, — поспешил я заверить её. — Глупо было бы автоматизировать такие вещи.

Зара кивнула, и мы продолжили путь. Вскоре мы успешно продали всю добычу, пополнив мой кошелёк тремя золотыми. Желая отпраздновать удачную сделку, мы направились дальше по рынку, к лавкам снаряжения для искателей. Но тут в нос ударила безумная концентрация вони.

Меня мгновенно скрутило от тошноты, горло перехватило спазмом, я почувствовал, как желудок готовится выплеснуть наружу весь завтрак. Повернувшись, я увидел другую часть рынка, спрятанную за мелкими лавками.

Я застыл на месте, потрясённый открывшимся зрелищем, не в силах двинуться дальше.

— Вот дерьмо!

Я оказался на невольничьем рынке. Воздух тут был наполнен смрадным запахом и суетой. В одном конце рынка выстроились ряды платформ, где на аукцион выставлялись рабы различных рас и возрастов. Вокруг сновали повозки с клетками, а также стояли огромные огороженные загоны, где измученные рабы апатично ожидали своей участи.

В проходах между платформами толпился народ, разглядывая несчастных, томящихся в клетках. Люди тыкали в них пальцем, указывая тех, кто их заинтересовал, и задавали вопросы охранникам и служащим рынка, что блуждали между рядами и от души нахваливали свой товар.

Условия содержания были поистине ужасающими: грубые деревянные клетки, скреплённые верёвками и утопающие в грязи, были переполнены несчастными мужчинами, женщинами и детьми, одетыми в грязные тряпки или даже в потрёпанные набедренные повязки. Их лица были измождёнными, а глаза полны отчаяния и безысходности. Кстати, а ведь точно такая же одежда была на Заре, когда я впервые её встретил. Вот почему так легко местные жители узнают рабов! А ларчик открывался просто, только от этого как-то невесело.

Я стоял посреди этого рынка и ловил себя на мысли, что если и есть «Ад на земле», то, кажется, я попал в один из его филиалов. Меня охватило чувство, словно я попал в какой-то кошмар. Несчастные заключенные, запертые в забитых до предела клетках, на потеху зрителям публично справляли нужду в переполненные вёдра под весёлый гомон толпы. Ведра то и дело переворачивались, и дерьмо бурным потоком разливалось по округе, источая тошнотворные ароматы. Какая же это мерзость!

Я едва мог пройти, не утопая по щиколотку то ли в грязи, толи в дерьме, здесь этого было уже не понять. Хорошо хоть на главных проходах были уложены досчатые трапы, но это слабо спасало от грязи и вони этого места.