Шрифт:
Пробегаю по нему глазами. Свидетельство на собственность. Квартира и правда оформлена на моё имя.
Хочу взять свидетельство в руки, но Фридман быстро убирает его обратно в папку. Вопросительно смотрю мужчине в глаза.
– Тебе документы не нужны, Лизочка. У меня они будут сохраннее. Прописывать тебя в эту квартиру поедем вместе. Счета я буду оплачивать сам, ты их не потянешь.
Это всё крайне паршиво пахнет...
– Так квартира моя или нет? – робко спрашиваю я.
– Твоя.
– Без каких-то дополнительных условий?
– Эмм... – поджимает губы, отводит взгляд и небрежно роняет: – Не совсем так.
– А как?
– Давай всё-таки кофе, – поднимается из-за стола.
– Нет. Объясните! – настаиваю я.
Пусть в лицо мне скажет, чего он хочет. Даже ради Ильдара я не приму эту квартиру, если мои подозрения о грязных желаниях Фридмана окажутся правильными.
– Хорошо, – он садится обратно в кресло. – Всё просто, Лизочка. Ты мне очень дорога. Я тебя опекаю. Ты не сопротивляешься и позволяешь себя опекать.
Это не объяснение!
– Я всё равно не понимаю. Как именно опекать?
– Как, по-твоему, мужчина может опекать женщину? – его голос просаживается, а взгляд тяжелеет.
Всё, мне дурно...
– Знаете... – начинают дрожать мои губы. – Я, пожалуй, пойду.
Поднимаюсь. Фридман тут же оказывается рядом.
– Лиза, ну что за истерика? – укоризненно качает головой. – Я же тебя ни разу не обидел. И никогда не обижу. Мои намерения чисты.
– Вы же в отцы мне годитесь! – морщусь я.
– Это не имеет значения. Ты уже взрослая. Девушка. Даже женщина. Возраст – это просто цифры.
– Давид Русланович, – заставляю себя смотреть в его похотливые глаза. – Вы предлагаете мне стать Вашей любовницей за эту квартиру?
– Зачем так грубо, Лизочка?
– Ну Вы же не жениться на мне собираетесь!
– Верно.
– Получается, я должна стать Вашим маленьким грязным секретом? – меня вдруг выносит на эмоции. – Вы в своём уме?! Я была о Вас лучшего мнения!
Хочу убраться отсюда, но Фридман хватает меня за плечи и силой прижимает к своей груди.
– Зачем же так нервничать, Лизочка?.. Глупенькая, ведь я – твой шанс! Я готов положить мир к твоим ногам!
Его мерзкие руки тискают меня, пытаются обхватить лицо и повернуть так, чтобы получить доступ к губам. Я выкручиваюсь, опустив подбородок к груди, брыкаюсь, кричу. Горловина моей футболки рвётся, плечо оголяется. Мужские губы оказываются на плече, а пальцы больно сжимают волосы на затылке. Дёрнусь – и клок волос окажется в его руке.
– Отпустите... Отпустите!
– Папа! – внезапно раздаётся голос Ильдара.
И тут же слышатся шаги. Фридман не успевает от меня отпрянуть.
– Что тут за херня? – восклицает Ильдар, направляя на нас камеру телефона. – Пап, ты что делаешь? А как же память о моей матери? А как же твоя публичная жизнь? Ты что, спишь с малолеткой?! Вдруг кто-то узнает?! Ой, как нехорошо!..
– Убери камеру, говнюк! – рявкает Фридман, делая шаг к сыну.
– Я говнюк? – Ильдар изображает удивление. Поворачивает камеру на своё лицо. – Всем привет, народ! Я – говнюк и сын Давида Руслановича Фридмана. Но если я говнюк, то он – отец говнюка. Правильно я понимаю? Такое огромное говни-и-ще!
– Хватит паясничать! Дай сюда!
Он пытается выхватить у Ильдара телефон, но тот ловко отпрыгивает и оказывается рядом со мной.
– Скажи на камеру, кто ты такая, – требовательно говорит парень, тыча телефоном мне в лицо.
Отпрянув от него, обнимаю себя за плечи. Слёзы градом бегут по щекам, я задыхаюсь...
Фридман бросается к Ильдару. Тот запрыгивает на стол и снова направляет камеру на себя.
– Ну как вам шоу, народ?! Нравится?
– Ильдар, удали видео! По-хорошему тебя прошу!
– Ох, папа... Умоляй меня лучше! – насмехается над ним парень. – Ты плохо стараешься!
Взбешённый Фридман дёргает его за ногу. Ильдар летит со стола. На секунду мне кажется, что сейчас он весь переломается или разобьёт голову. Но парень ловко группируется и быстро вскакивает на ноги.
– А это уже покушение на жизнь! – говорит он в камеру.
Его отец обходит стол, подбираясь к нему. Ильдар дёргается в другую сторону и вновь оказывается рядом со мной.
– Скажи всем «привет», Лиз!