Тянет позвонить Вере и пореветь в трубку. Она меня, конечно, пожалеет и не скажет, что я сама вляпалась во всё это, наивная дура.

Ведь предупреждала меня подруга об Аверьянове. А я самонадеянно посчитала, что со мной у него этот номер не прокатит.

Боже...

Не звоню Вере.

Иду в душ, чтобы взбодриться немного. Налив себе чай, проверяю телефон. От Дана двадцать пропущенных. И три сообщения. Голосовые.

Удаляю, не слушая. Буду ещё большей дурой, если поверю в его сладкие речи о том, что я какая-то особенная.

Уныло осматриваю холодильник. Теперь у меня есть продукты, но готовить совсем не хочется. И есть не хочется.

Ничего не хочется.

Грею руки о чашку, забравшись на табурет с ногами. Тоскливо смотрю в окно. Там просто серый пустырь, от вида которого настроение падает ещё ниже.

Вибрация телефона заставляет меня подпрыгнуть. Чуть не опрокидываю на себя чай.

На экране написано «Ильдар».

– Да, – принимаю вызов.

– Лиз, ну что там? Ты решила нарушить наше соглашение? – говорит он недовольным голосом.

Мне хочется наорать на парня за то, что у него голос Дана. А потом поплакать. Снова.

Пересилив себя, отвечаю ровным голосом:

– Говорила с твоим отцом вчера. Сегодня вечером он должен за мной заехать. Сказал, что покажет квартиру.

– Да ладно? – в голосе восторг. – А ты молодец! Хвалю! Быстро ты его обработала.

Морщусь. Никого я не обрабатывала... Хотя, наверное, так это и выглядит.

– Позвони мне потом, ладно? – просит Ильдар.

– Да, хорошо.

– А с голосом что? – напрягается он. – Что-то случилось?

И мне так хочется рассказать ему, какой говнюк его брат... Но я выдавливаю:

– Всё нормально.

И отключаюсь.

Проспала я почти полдня. Время быстро приближается к вечеру. К шести уже с трудом нахожу себе место.

Давид Русланович звонит в семь.

– Лизочка, я подъехал. Можно зайти к тебе?

Боже, нет!

– Аа... А я уже готова. Выхожу.

– Хорошо. Жду тебя.

– Бегу.

Поспешно обуваюсь и открываю дверь. Меня трясёт так, что даже с замком с трудом справляюсь.

Бегу вниз по лестнице, выхожу из подъезда. Ищу глазами серый мерседес седан Фридмана, на котором он ездил раньше. Но возле подъезда стоит только чёрный джип. Тоже мерседес.

Давид Русланович идёт мне навстречу.

– У Вас новая машина? – смущённо смотрю на него.

– Да, – усмехнувшись, мужчина берёт меня за руку. – Ну как ты? – второй рукой проводит по плечу.

Съёживаюсь. По спине пробегает холодок.

– Я...

Мне так хочется побыстрее убраться отсюда. Стоять под окнами соседей – не самая лучшая идея.

– У меня всё хорошо.

Отстраняюсь от Фридмана и иду к его машине.

– Ой, какая высокая...

– Я помогу.

Внезапно появившись за спиной, подсаживает. И меня передёргивает от его липких пальцев на моих бёдрах. Сажусь и нервно пристёгиваюсь. Костерю себя на чём свет стоит за то, что ввязалась во всё это.

Давид Русланович неторопливо обходит машину, даже здоровается с соседкой. Той самой, которая считает меня проституткой...

Да Господи!

Сползаю ниже в кресле. Не хочу, чтобы меня кто-то видел. Наконец Фридман садится за руль.

– Ты прячешься? – сразу замечает мою позу.

– Прячусь, да, – признаюсь я. – Не хочу лишних пересудов.

– Думаешь, нас будут обсуждать? Многим известно, что я просто тебя опекаю.

– А на самом деле? – вырывается у меня.

Ухмыльнувшись, он оставляет этот вопрос без ответа. Заводит мотор, и машина трогаемся.

Пока едем по городу, наблюдаю, как раз за разом загорается от звонков Дана экран моего телефона. Он вновь на беззвучном, даже не на вибро.

– Ответишь? – внезапно спрашивает Фридман, видимо, обратив внимание на мой телефон.

– Нет, – совсем отключаю его.

– Какой-то настырный ухажёр? – агрессивно повышается его голос.

– Можно и так сказать, – пожимаю плечами.

Даже интересно, что Фридман может сделать. Запретить мне иметь личную жизнь?

Внезапно хочется прощупать границы его терпения. Смотрю на мужчину. Он отвлекается от дороги и бросает взгляд на меня.

– Могу разобраться с любым ухажёром, – раздуваются его ноздри. – Ты только скажи.

– Я сама разберусь, Давид Русланович. Неужели я Вас дёргать буду из-за своей личной жизни?..