Значит, всё-таки инсценировка. Причём, с далеко идущими планами, поскольку Орден пожертвовал ради неё четырьмя хорошими бойцами. Очень интересно!

– Простите, сир, вы что-то говорили о требованиях веркуверов.

Гейдл улыбнулся кончиками губ. Всё же инспектор не настолько туп, как иногда кажется. Умеет и слушать, и делать выводы.

– Орден настаивает на участии своих людей в поисках беглеца. Вооружённых людей, и по всему городу, - многозначительно уточнил шеф. – К счастью, в Магистрате на этот раз нашлись умные головы, помешавшие принятию такого решения.

– А что в этом плохого, сир? Быстрее бы нашли преступника.

Улыбка тут же соскользнула с лица начальника департамента.

– Видите ли, Пинкель, вам, возможно, об этом не рассказывали, но я-то прекрасно помню, с чего начались триста лет назад так называемые Великие дни…

– Это когда казнили короля Ярка и распоряжаться всем стал Магистрат? – на всякий случай уточнил инспектор.

– Да. И когда погибла почти четверть населения Вюндера, – мрачно подтвердил Гейдл. – Так вот, вся эта резня началась с того, что Ордену разрешили основать в городе постоянную миссию. И я как-то не тороплюсь узнать, к чему приведёт появление на улицах вооружённых отрядов веркуверов.

Ах, вот как! Магистрат попросту испугался. И шеф – больше всех, поскольку лучше прочих знает, с каким трудом в городе поддерживается порядок.

– Но ведь до этого пока не дошло, сир? – попытался успокоить начальника Пинкель.

– Именно – пока, - невесело усмехнулся Гейдл.

И продолжил уже другим тоном. Не терпящим возражений ледяным голосом начальника:

– Решено пока не допускать веркуверов к поискам преступника. Но если через пять дней ничего не изменится, Магистрат вернётся к рассмотрению вопроса. Поэтому вам следует отложить до лучших времён все другие дела и заняться нашим беглецом. Самому заняться, Пинкель, а не поручать это своим тупорылым помощникам. Переверните весь город, но найдите! Иначе можете попрощаться с креслом инспектора, а заодно и с мыслями об отставном пособии.

Дюнн

Отсюда не видно неба.

Отсюда вообще ничего не видно, кроме холодных заплесневелых каменных стен, уходящих вверх до бесконечности. По крайней мере, в десять раз выше человеческого роста. Но и над ними не небо, а такой же каменный потолок. Не знаю, что это за яма, может быть, заброшенный колодец, но кому могло прийти в голову рыть колодец в подземелье... Или тюрьма, хотя и там наверху прекрасное место для тюрьмы. Я нашёл эту яму ещё лет десять назад, в одном из первых переходов в город, и с тех пор хранил в памяти на крайний случай. Знал, что понадобится, но не думал, что так скоро. Этот колодец - идеальное укрытие от погони. Забраться сюда без посторонней помощи обычному человеку очень сложно, выбраться - почти невозможно. Но я выберусь, я всегда и отовсюду выбираюсь. Потому что я - не обычный хуман, а Дюнн, я один такой.

В этот раз всё-таки крепко прижали, успели оцепить весь район, пару раз дело чуть снова не дошло до драки, но я выскользнул. Прямо под носом у патруля проскочил в подвал, забрался в нору, и теперь им ни за что меня не найти. Придётся посидеть здесь денька два, пока наверху всё не успокоится. Плохо, правда, что еды с собой мало прихватил, и воды здесь нет. Странно, колодец - и без воды. Но два дня продержусь без проблем, а то и три, если понадобится. Не так уж здесь и плохо – ни шума, ни пыли, ни обычной городской вони. Но отсюда не видно неба.

Чёрт возьми, почему так трудно жить, не видя неба?!

Ненавижу город, здесь всегда что-то или кто-то мешает смотреть вверх, обязательно кто-то поинтересуется, что ты там рассматриваешь и для чего тебе это нужно. Даже птицы в Вюндере летают ниже, чем у нас, чтобы не привлекать к себе внимание.

Жаль, что не умею летать, как птица, а то бы прямо сейчас улетел туда, где не нужно спрашивать ничьего разрешения, чтобы посмотреть на небо. Впрочем, я и так знаю, что там сейчас. Ночь, безветрие, тусклые городские звёзды, и три луны, выстроившиеся в ряд. Трёхлуние.

Это всегда случается со мной во время трёхлуния. Очень не вовремя, но небу не прикажешь. Оно, как и я, не подчиняется чужим приказам, а живёт по собственным законам. Наверное, я потому и люблю небо, что чувствую его равным себе. Никто, кроме меня, не способен провести караван через Барьер без потерь, совсем без потерь, включая и живой товар. Только я сумел приручить Волос – все, кто пытался справиться с ним до меня, погибли в страшных мучениях, пожираемые изнутри, а подружиться со своенравной и опасной тварью сумел лишь я один.

Один. Я всегда был один. Даже на Чумных болотах, где солдаты Ордена гибли десятками. Кто-то от болезней, но большинство - от ядовитых игл, зубов, щупальцев нахтов. Даже во время переходов, когда только со стороны можно заметить подступающую опасность, даже там я справлялся в одиночку, и справлялся лучше всех. Я всегда чувствовал, что отличаюсь от других, но не подозревал, что отличия зашли настолько далеко.

Тогда, пять лет назад, тоже было трёхлуние. Караван только вернулся из трудного перехода, пришлось долго плутать вдоль Барьера в поисках безопасного для прохода места. Видимо, слишком долго. Двое караванщиков не прошли проверку и в тот же день были отправлены на болота. Не на обычную вахту, а навсегда, пока не подохнут или окончательно не превратятся в нелюдей. Помню, я тогда очень переживал, никогда ещё моих людей не списывали в расход. И после этого случая тоже не списывали, потому что я стал ещё осторожней, стал доверять только своим предчувствиям и никому больше. Попасть в караван к Дюнну мечтали все переходчики Ордена – только с Дюнном они чувствовали себя уверенно и могли панировать будущее, загадывать, чем будут заниматься спустя три перехода. И никто не подозревал, что сам Дюнн только чудом проходит проверки Тортура.