– Всё равно я не позволю так рисковать нашей единственной надеждой, - упрямо заявил карлюк. – Немедленно останови своих парней!

Глыбарь недовольно поморщился и задумчиво посмотрел на свой кулак, прикидывая, достаточно ли веский это аргумент для прекращения спора. В ту же секунду откуда-то сверху донёсся неразборчивый, но явно испуганный вскрик и вслед за ним громкий, пронзительный свист.

– Поздно, - не слишком разочарованным тоном сообщил Бо. Тляк и без него всё понял и повернулся к обрыву.

Дальше всё происходило настолько быстро, что только вечером, приняв на радостях по изрядной порции стихина, друзья смогли восстановить подробности.

Сверху камнем падало тщедушное тело горожанина. Вероятно, он что-то кричал и старательно размахивал руками, но ни взлететь, ни хотя бы замедлить падение никак не мог. Глызень разинул пасть – длинный зелёный язык стремительно вылетел навстречу добыче. Но зверь, никогда раньше не промахивавшийся, в этот раз дал маху. Правда, не по своей вине. За пару метров до расчётной точки соприкосновения Луфф, словно наткнувшись на невидимую стену, резко изменил направление полёта и устремился прямо к ним. Кубарем скатился на обзорную площадку, где стояли Бо с Тляком и глызень, от удивления забывший втянуть язык обратно.

Ещё не поднявшись на ноги, Луфф взмахнул рукой – и громадный зверь, весящий раз в десять больше взрослого глыбаря, отлетел на несколько шагов вниз по тропе. Затем жалобно взвизгнул, со свистом втянул в себя всё ещё валявшийся в траве кончик языка и со всех ног бросился бежать.

– Луфф, ты понял, как сделал это? – восторженно закричал Тляк, разводя руки в стороны, чтобы обнять чудесно спасшегося воспитанника.

Но тут же сам повалился на землю, получив такую же оплеуху. А может, и не такую же. Потому что одновременно с ним и Бо вписался хребтом в ближайшую скалу.

– А твоё-то какое дело, свин бородатый? – огрызнулся Луфф. – Подумайте лучше, что я с вами теперь сделаю, уроды загородные! Испытатели хреновы!

Он собирался ещё что-то добавить, но всех заглушил торжествующий хохот Бо.

– Маг! Точно, маг! – радостно грохотал глыбарь, поднявшись на ноги и потирая ушибленную (небывалое для глыбаря дело) челюсть.
– Ну, держитесь теперь, выродки орденские!

Пинкель

– Определением всеведущей и милосердной префектуры храма Откровения Господнего постановляется – отлучить от молитвы сроком на сорок дней следующих граждан: купца Гнуста из хлебного ряда, за торговлю непропечёнными лепёшками; работников цепной дороги Керма и Брумета, допустивших обрыв цепи; стражников Гортуна, Брейда, Кариду и Симпеля, заснувших на ночном дежурстве, а также капрала Орда, за ними не уследившего…

Пинкель досадливо морщился, слушая храмового глашатая. И так оторвали от дел, заставили прийти на молитву в необязательный день, а теперь ещё и службу затягивают. Конечно, для простолюдинов это одно из излюбленных развлечений – посмеяться над неудачниками, поуказывать на них грязными пальцами, отпустить парочку идиотских шуток. Но ему-то зачем при этом присутствовать? Честное слово, сейчас как-то не до смеха.

– …инспектора Пинкеля из криминального департамента, не проявившего должного служебного рвения…

Что-о? Ах, вы… Нет, ну сволочи, иначе и не скажешь! Специально прислать курьера в контору с предписанием явиться в храм, и только для того, чтобы прилюдно его опозорить. Мало того, что с должности руководителя отдела сняли, что платить теперь будут почти вдвое меньше, так ещё и это! И ведь какую формулировочку придумали: «не проявившего рвения». Сказать, что опасный преступник до сих пор разгуливает по городу, небось, постеснялись. Одно слово – святоши!

Ну да, Пинкель так и не поймал сбежавшего веркувера. А как его прикажете ловить, если время упущено? Стражники сначала хотели выслужиться сами, и только когда уже наломали дров, обратились в криминальный департамент. А Пинкель с самого начала знал, что облавы и патрули не дадут никакого результата. Парень-то, наверное, не дурак, затаился.

Хотя насчёт «не дурака» определенные сомнения имеются. Инспектор никак не мог усмотреть логики в поведении преступника, понять, что у того на уме, чего он добивается.

Взять, к примеру, эту странную кражу пояса. Совершенно непонятный поступок. Непонятно – как, и непонятно – зачем. Такое ощущение, что парень просто хотел привлечь к себе внимание. Но зачем? Чтобы потом от всех прятаться? Бред!

И ведь свидетелей-то практически нет. Тот проходимец, что проболтался о преступлении, на следующий день после задержания умер от старости – накрыла побочка от ношения ворованного пояса. Аристократа Хлоффеля ап Андруа, тоже вроде бы как-то причастного к делу, внезапно разбил паралич. Старик не встаёт с постели и отказывается разговаривать. Его престарелого слугу расспрашивать бесполезно - бестолковый малый. Он, похоже, даже в хозяйском доме с трудом ориентируется. А больше никто беглеца не видел.

Но ведь такого просто не может быть! Объявлен по всеобщий розыск, веркуверы обещали солидную награду за любую информацию. Где тут скрыться-то, тем более чужаку? Значит, кто-то ему помогает. Но кто? И зачем?

Одно время шеф предполагал, что преступника прячут сами веркуверы. Что весь побег – не более чем инсценировка, задуманная Орденом с целью ввести в город собственные вооружённые патрули. Весьма правдоподобная версия, но ни через пять дней, ни через пятнадцать, веркуверы так и не предъявили новых требований Магистрату. Словно напрочь забыли о собственных коварных планах. Так может, и планов никаких не было? Может, парень действительно сбежал от хозяев? Натворил там у себя что-то, а теперь…