Они вымотались, даже на безупречном лице Рославы читалась усталость. Младенец, спящий в платке на груди ведьмы, так ни разу и не проснулся. Глядя на комочек сморщенной плоти, Варна не испытывала ни жалости, ни любви. Этот ребенок был ей чужим, таким же чужим, как мужчина и женщина, спящие в доме, оставленном далеко позади.

– Я сделала что-то дурное? – Варна подняла голову, чтобы посмотреть в лицо Рославы.

– Они поступили гораздо хуже, – жестко ответила та.

– Что делать, если в церкви узнают о нас?

– Беги, – серьезно сказала Рослава. – Раз по своей воле не хочешь уйти со мной, уйдешь, когда они все поймут. Если мальчишка проговорится – тебе не жить.

– В тюрьму отправят? – холодея, спросила Варна.

– Ты стала выше, но осталась ребенком. Ведьм не сажают в тюрьму, милая. – Рослава свесилась с лошади и провела пальцами по ее щеке. – Нас сжигают заживо.

Оторопев, Варна смотрела, как лошадь исчезает между деревьями. Говоря о невестах Зверя, Нина упоминала казни, но костры – никогда.

Внутри все сжалось от страха. Что, если они поймут все прямо сейчас, как только она вернется? Какими глазами Мстислав будет смотреть на нее, когда узнает, что она помогала ведьме творить заклятие, которое причинит вред людям? Как на нее посмотрит Дарий?

Она перемахнула через забор и тут же упала на землю.

Из нее вышибло дух, легкие охватило пламя, перед глазами разлилась алая пелена. Почти потеряв сознание, Варна услышала шаги и поняла, что сейчас все будет кончено.

Кто-то подхватил ее под руки и потащил в сторону. Она сопротивлялась, уверенная в том, что рядом враг, но ее упорно волокли куда-то. Звякнул замок, Варна почувствовала под собой деревянный пол, дверь со скрипом закрылась, и она оказалась в темноте. Через мгновение загорелась лучина, Варна часто заморгала, привыкая к полумраку, и наконец смогла понять, что находится в одном из сараев.

Напротив, зажав лучину в пальцах, на корточках сидел Свят. Его длинные волосы были влажными, будто он кинулся к ней прямо из бани, а взгляд – жестким и холодным.

– На, – сказал он.

– Что там? – Варна вытянула руку, и на ее ладонь упал крестик. – Не жжет, – удивленно прошептала она. – Но как?

– Вот так, – Свят смотрел зверем, но без осуждения. – Тебе нельзя находиться на святой земле без защиты.

– Это защитит меня? – Она повертела крестик в пальцах и заметила, что на внутренней стороне что-то выгравировано, какой-то незнакомый символ.

– Да. – Свят пристально глядел на нее.

– Где взял?

Он медленно достал из-за пазухи цепочку, на которой болтался такой же крест.

– Гореслав дал.

– И второй?

– Попросил на случай, если потеряю свой.

Он ничего не спросил, но, наверное, догадался, во что она ввязалась. Варна проглотила ком, застрявший в горле, и прошептала:

– Спасибо.

– Пожалуйста.

– И не спросишь, как я…

– Нет, – перебил ее Свят. – Не спрошу.

– И я не стану, – серьезно пообещала она.

Свят кивнул, встал и выглянул во двор. Потом обернулся и сказал:

– Пойду.

Варна обменяла обещание не спрашивать, что за тварь следует за ним, на поддельный крест, призванный не защищать человека от зла, а прикрывать это самое зло, пока оно ходит по святой земле. С каждым днем она все глубже погружалась в пучину колдовского безумия и не могла остановить это грехопадение. Рослава вела ее тропой Зверя, а Варна и не думала сопротивляться, наслаждаясь приобретенной силой и ощущением власти. Впервые в жизни ей не приходилось с ужасом вспоминать о детстве, о том, как родители поступили с ней, и она не жалела о том, что произошло в деревне.

– Они заслужили, – прошептала Варна, застегивая цепочку. – Заслужили.

После Клюковки была Щира – крошечная деревня, в которой домовые посходили с ума, принялись душить детей и убивать кошек, за Щирой – городок без названия, построенный, очевидно, без ведома княжества. Там пришлось повозиться – в округе завелась манья [19] , которую оказалось не так-то просто выследить.

Варна завалилась на кровать, собираясь проспать как минимум два дня. В безымянном городке, расположившемся далеко от главных дорог, их встретили хорошо – выделили комнату над залом кабака, говорили уважительно, так что она решила задержаться здесь, чтобы передохнуть. После Клюковки Дарию будто вожжа под хвост попала – он гнал лошадь вперед, брался за любые дела, а Варна, не имея возможности уйти от него, плелась следом, наблюдая, как он отчаянно пытается умереть.

– Только тронь меня, – предупредила она, услышав, как открылась дверь. – Дай хотя бы ночь поспать, я…