– Отец наш Небесный, дай мне сил, дай мне воли…

Существо поднялось над водой еще немного – и Варна увидела, что перед ними ребенок. Однозначно мертвый, но все-таки ребенок.

– Не убива-а-ай… – нараспев сказала нечисть. – Не убива-а-а-ай…

Дарий опустил серпы и присел на корточки.

– Где твои кости? – спросил он.

– Не убива-а-ай… – голос нечисти был похож на лягушачье кваканье.

– Что это за тварь такая? – спросила Варна.

– Не тварь это, – жестко ответил Дарий. – Это жертва.

– По-хо-ва-а-ав… – крик птицы начал напоминать рыдания.

– Мы вернемся сюда завтра и будем готовы. Нужно взять ткань и…

– Объясни! – потребовала Варна. – Уйти предлагаешь? Оставить нечисть на воле?

– Дети это, не нечисть! – рявкнул Дарий.

Испугавшись его крика, тварь нырнула и скрылась под водой. Дарий выпрямился и пошел прочь. Варна проводила нечисть задумчивым взглядом, убрала меч в ножны и пошла за Дарием.

Мелькающие тут и там огоньки следовали за ними до тех пор, пока за деревьями не показалась Клюковка. Там, на границе между деревней и болотом, Дарий повернулся и сказал, обращаясь к топи:

– Завтра все закончится.

Услышав его, огни погасли один за другим.

Варна не спрашивала ничего до самого утра, но, когда Дарий начал набивать дорожный мешок полотенцами, которые выпросил у деревенских женщин, не выдержала:

– Может, расскажешь, что задумал?

Он хмуро посмотрел на нее, неразборчиво что-то пробормотал, бросил мешок на землю и сказал:

– Я знаю, кто изводит местных.

– Это я уже поняла.

– Потерянные дети, умершие до крещения. Скорее всего, их прямо на болоте и хоронят, потому что на кладбище не могут. Потерчата, помнишь, Светлана рассказывала?

Варна не помнила, наверное, прогуляла это занятие, как и десятки других, пытаясь справиться с собой и теми знаниями, которые получала далеко от сводов церкви.

– Когда спасем их, нужно…

– Спасем? – Варна не смогла сдержать раздраженный вздох. – Мы должны убивать нечисть, изгонять ее, а не помогать ей!

– Они не виноваты в том, что с ними стало, – упрямо заявил Дарий. – Не хочешь – я сам все сделаю, только не мешай.

– Пойдешь в топь один – сдохнешь от боли, – напомнила Варна с напускным безразличием, как будто ей не придется харкать кровью, если Дарий решит отойти слишком далеко.

– Тогда помоги мне.

Она недоверчиво покосилась на него и замолчала. Дарий просит о помощи? С каких пор?

– Это так важно для тебя? – наконец спросила Варна. Он кивнул. – Ладно.

Когда они набили мешки полотенцами и отрезами ткани, Дарий предложил ей отдохнуть, а сам отправился поговорить с местными и объяснить, почему не стоит хоронить детей на болоте.

Некоторые традиции деревенских жителей приводили Варну в ужас. Например, умерших младенцев часто хоронили прямо под порогом дома, чтобы каждый, кто войдет, «делал ногами крест» над телом. Считали, что так душа ребенка не окажется в лапах Зверя, а духи предков присмотрят за ней.

Поспать Варне не удалось – до заката она проворочалась в постели и, только услышав шаги Дария, смогла задремать. Его отсутствие пугало, и совладать с этим страхом было невозможно.

«Такова цена», – напоминала она себе в самые черные дни, да только эти слова давно не успокаивали.

Они вернулись на болото, когда взошла луна. Дарий уверенно шел впереди, а Варна следовала сзади и держала меч наготове. Пусть он не сомневался в том, что им ничего не угрожает, но она не разделяла этой уверенности.

– По-хо-ва-а-ав…

– Они здесь. – Дарий остановился и сбросил мешок на землю.

Из-за деревьев показались сияющие детские фигурки, одетые в рваные вышиванки и косоворотки. Лиц у них не было, силуэты расплывались и дрожали в неверном свете луны. Они застыли в нерешительности, а Дарий встал на колени, достал из мешка полотенце, расшитое красным узором, и сказал:

– Нарекаю тебя Иваном.

Он бросил полотенце на землю – и одна из фигурок дрогнула, закричала филином и рассыпалась сотней голубых искр.

Варна проводила их удивленным взглядом и опустила меч. Дарий был прав: потерчата не причинят им зла. Все, чего они хотели, – быть упокоенными. Оставаясь в Яви, дети мучились и сходили с ума от страха и горя, неосознанно уводили зазевавшихся охотников и грибников в топь, где те гибли, но не от рук нечисти, а по собственной глупости.

– Нарекаю тебя Анной. – Дарий кинул на землю еще одно полотенце – и прозрачная фигурка девочки растаяла, превратившись в туман.

– По-хо-ва-а-ав… – прокричал филин.