Если бы я мог, то потерял бы сознание. Но все еще смотрел, как нечто чужеродное заявляет на мою плоть и кровь свои права.

«Подсоединено оружие третьего уровня. Проверка ранга эволюции… Проверка пройдена. Отдан полный контроль управления. Успешного использования!»

И боль исчезла, словно не было никогда — а от закрывшегося шрама разошлись волны удовольствия. Словно мурчание зверя, признавшего хозяина.

— Потерпи. Потерпи, родной, — шептала Мэри. — Терпи, это сложно, но так нужно. Оно скоро наестся. Оно поймет, что не надо убивать тебя целиком. Оно захочет тебя подчинить — признай его волю. Оно захочет плоти, захочет есть — такова его природа. Оно тоже хочет стать сильнее. Но это будет не сразу, сейчас ему достаточно тебя, твоей молодости и силы. А вечером ты накормишь его плотью мэра. Пообещай ему добычу — вспомни талант мэра, вспомни силу мэра. Чувствуешь, как оно дрожит предвкушением?..

Оно не дрожит, оно ждет моей воли, как охотничий пес при виде наглой дичи. И смотрит он на вас. Но мэр — да, он будет интереснее.

— Прости нас, мальчик, что делаем это с тобой. — Раздался хрип наставника. — Верь мне, это ненадолго. Завтра я избавлю тебя от… Этого… Мэри, мы завершили. Теперь помоги ему. Сними боль.

Теплая волна прокатилась по всему телу — эйфория, жар удовольствия. И одновременно вернулся контроль над телом — от неожиданности я рухнул на пол, инстинктивно прижимая к себе руку.

— Прости меня, Генри, — села на пол рядом Мэри, осторожно гладя меня по волосам. — Прости и пойми, так нужно.

Наверное, нужно. Наверное, правильно. Наверное, слезы на моем лице, оставшиеся от волны боли, вызывали сочувствие и беспокойство.

Но на их месте я бы встревожился куда сильнее.

Потому что это — я точно вам не отдам.

Нечто в руке согласно шевельнулось.

Офицер с сомнением смотрел то на циферблат вскинутых на уровень груди часов, то на мое лицо.

— Опоздание на восемь минут, гражданский. Пробить бы тебе в череп, но, похоже, кто-то это уже сделал. — С некоторым даже сочувствием добавил он.

В зеркало я не смотрел, но ощущения в теле были самые паршивые — на ногах, если честно, держался с трудом.

Для начала, помощь Мэри оказалась временной — вряд ли вообще какое обезболивающее поможет, если вырезать из руки часть мяса и подселить туда нечто. Пусть даже это самое «нечто», словно чувствуя мою боль, излучало чувство вины.

Ну и под конец, вид усугублялся тем, что меня банально побили. Дэвид забеспокоился, что я стану слишком беречь руку, и потому мэр почувствует подвох, поэтому распорядился мой недуг замаскировать — ногами и руками охраны.

Так что, по иронии, я вновь избитый под конвоем еду к мэру… Ладно хоть челюсть в этот раз не трогали — вшили под лопатку амулет для борьбы с ментальными воздействиями. Но, кажется, пару ребер все-таки треснули — глубоко вдыхать было больно.

В качестве легенды — за что я на чужие кулаки налетел — было предложено пройти в палату к Саре и поприставать. Мол, девчонка закричит, ворвется охрана и напинает мне — заодно будет свидетель со стороны Хофа, чтобы тот к рации не полез свои сомнения излагать.

Моими замечаниями, что девушка может и не закричать, пренебрегли. И вот, минут через десять миссионерской позы, не дождавшись криков и громких возражений, в дверь врываются охранники… Поначалу-то все пошло, как и задумывалось — Сара вскрикнула и, прикрываясь простыней, забилась в угол постели, а меня превосходящими силами отправили на пол и принялись охаживать по прикрывающим бока и голову рукам… А потом их как ураганом смело — у девушки, все-таки, эволюция на силу.

В общем, не валяться же было — подключился к общей потеху «голые против одетых». Какое-то время мы даже побеждали — я прикрывал наготу девушки табуретом, иногда попадая охране по лицу — но потом пришла Мэри и бесславно завершила битву.

Усыпленную Сару перенесли в другую палату, без сломанной мебели и следов крови на полу. Ну а на мне, все-таки, еще немного попрыгали. Хотели сильнее — ибо я весьма неплох в фехтовании табуретом — но Мэри не позволила.

Так что вид у меня наверняка тот еще: с кровоподтеками и наскоро застиранными следами грязи на одежде — по ней изрядно потоптались. Еще один из зубов качался — но тут лучше не трогать. Хотя языком все равно к нему лез…

— Давай в машину, — вздохнув, решил офицер. — Парни, раскидайте там хлам, который надарили туземцы, пусть сядет на второй ряд.

«Хамви» действительно оказался серьезно нагружен — вместе с документами, определяющими прямую власть штата над городом, военным передали продуктов, сувениров и прочего барахла, которого было не жалко. Короче, община предсказуемо прогнулась — но, скорее, символично. Ни бензиновых генераторов, ни чего-то особенно ценного, вроде оружия, я не заметил. Да и на территорию военных так и не пустили — отъезжали мы от внешних ворот.

Один из солдат перелез на третий ряд, освобождая под меня сидение — делал он это с охотой, забрав с собой пакет с виноградом. Так что уселся, как нормальный человек, рядом с открывающейся дверью и окошком-бойницей. Я был признателен офицеру за это — как-то с синяками и ссадинами не до акробатики в угловатой армейской машине. Пусть даже везти меня должны были на верную смерть… Но это мы еще посмотрим.