За стеллажами горел свет. Именно туда направлялся дедушка по узкому проходу между стеллажами.

Здесь было обустроено что-то вроде жилой комнаты: столик, несколько мягких кресел, диван, двухярусная кровать. Чуть дальше — универсальный сантехнический модуль. Я встречал такие на частных самолётах.

В одном из кресел, отложив в сторону книгу, которую она, вероятно, читала до нашего прихода, сидела Вика. Рядом с ней — незнакомая мне женщина средних лет. Впрочем, стоило лишь чуть присмотреться для того, чтобы определить: они с Викой родственники. Мама? Скорее всего.

Увидев меня, Вика охнула и поднялась. Сделала несколько быстрых шагов по направлению ко мне, но потом остановилась в нерешительности.

— Герман… я… я даже не… — я видел, как она мучительно пыталась подобрать слова, чтобы выразить свои чувства, но не знал, как ей помочь. Так и стоял истуканом, чувствуя, как с меня капает вода.

— Я мокрый насквозь… — наконец, выдавил я.

— Ох! Подожди, я сейчас! — откликнулась вика, и чуть ли не бегом двинулась к большому комоду, стоящему возле переборки.

Дедушка тем временем подошёл к другому шкафу и теперь, то и дело вздыхая, снимал с себя шлем, комбез и прочую экипировку.

— Успели всё-таки! — женщина средних лет поднялась со своего места и улыбаясь подошла ко мне. — Герман, рада познакомиться, — сказала она. — Меня зовут Лидия Степановна. Я мама Виктории.

— Герман, — автоматически ответил я, лишь потом сообразив, что она уже назвала меня по имени.

— Вот! — Вика вернулась с аккуратно сложенным халатом и пластиковыми шлёпанцами. — Там душ, переоденься! — она кивнула в сторону сантех-модуля.

— Ага, — кивнул я, и поспешил в душ.

Минут через пятнадцать, когда я и дедушка привели себя в порядок, а Лидия Степановна приготовила кофе в турке, на электрической плитке, мы собрались за столиком.

— Ну всё, — сказал дедушка, зачем-то хлопнув себя по коленям. — Все в сборе. Теперь только наслаждаемся круизом.

— Вы обещали сказать, куда мы плывём, — улыбнулась Вика. — Когда Герман будет здесь.

— Да он догадался уже, — дедушка улыбнулся в ответ. — А, Гера?

— Буэнос-Айрес? — сказал я наобум просто потому, что отправил туда свой московский склад.

— Ну разумеется!

— Что, серьёзно?.. — Вика сделала круглые глаза. — Это долго, наверное.

— Придётся потерпеть.

— Деда… — вмешался я. — Что это было?

Дедушка вздохнул.

— Твоё спасение это было, вот что, — ответил он, глядя мне в глаза. — Ты почему в Астане не остался, как я велел?

— Потому что они Вику хотели убить, — ответил я. После чего смутился и опустил взгляд, почувствовав, как глупо звучит мой ответ.

— Я решил, что они тебя зачем-то держат, мешкают, может, время подгадывают, — ответил дедушка. — Но Вику и её очаровательную маму, — он бросил быстрый взгляд на Лидию Степановну, — конечно, не мог там оставить. Потом уже догадался, что тебе сбежать удалось. И принял меры.

— Ясно.

— Гера, больше так не делай. Против тебя сейчас вся государственная машина. Нам сильно повезло, что задуманное получилось. Они на всё готовы. Во время взрыва погибло с десяток отличных оперативников, ты сам видел… плюс вертолёт сбили, в исключительной экономической зоне Финляндии. Да, под прикрытием, скорее всего, но проблемы будут. Нам повезло, что государственная машина остаётся неповоротливой. Неспособной на мгновенные решения. Даже в силовых ведомствах чиновники бояться брать ответственность.

— Пилот… погиб? — уточнил я.

— Нет, он беспилотный был, конечно. Зачем нам смертники?

— Они теперь маму достанут, да? — вздохнув, предположил я. — Будут через неё пытаться давить? Значит, на связь нельзя выходить?

— Не достанут, — снова вздохнул дедушка. — Она сотрудничала с ними. И мне об этом известно. Так что они знают, что я расскажу тебе.

Сердце чуть кольнуло — но и только. Я ведь давно понимал, что между нами нет эмоциональной связи. Лишь нормы приличия.

— Даже не попробуют? — спросил я.

— А ты бы откликнулся? — вопросом ответил дедушка.

И я вдруг понял, что нет. Не откликнулся бы. И от этого стало грустно и немного противно.

— Что им от меня надо? — зло спросил я.

— Твою жизнь, — ответил дедушка.

— Но… зачем?

— Вот это я как раз и выяснял, — ответил он, после чего сделал глоток остывшего кофе и добавил: — и ведь выяснил.

Валька провёл в курятнике всю ночь. Пьяная солдатня издевалась над ним: заставляла бегать за перепуганной птицей, заходясь нечеловеческими звуками, которые лишь с большой натяжкой можно было назвать смехом.