Разрядил обстановку Тирсвад. Он развязал свою суму, достал оттуда десятидюймовый кинжал и отправил его в сторону Динки по столу. Его глаза вспыхнули радостью, когда он увидел реакцию Динки.

— Мой ножичек! Я думала, что он сгинул на морском дне, — воскликнула она, прижимая к груди оружие, с которым она столько прошла. Тирсвад довольно усмехнулся, глядя на Динку. Она подняла на него сияющие глаза. Вот он единственный ее всегда понимает. Вот с ним, наверное, было бы комфортно провести день наедине. Без Хоегарда с его удушающей заботой, без Штороса с его непредсказуемыми выходками, без Дайма с его приказами и резкими замечаниями… Динка поймала себя на том, что оттягивает момент, когда останется со Шторосом наедине. После утренней ссоры он вел себя как ни в чем не бывало. А вот Динка все еще чувствовала вину за свои опрометчивые слова и не знала как себя вести с ним.

— Что ж, до вечера, — сказал Шторос, поднимаясь и потянув Динку за собой. Динка, не без сожаления кивнув остальным, поспешила за ним, пристраивая кинжал в пустые ножны у себя на поясе. Точно такой же, только в два раза длиннее, висел на поясе Штороса.

Несмотря на восторженные отзывы Лады, город Динке не понравился. Солнце немилосердно пекло с небес, и даже трудно было представить, что в родной деревне Динки уже, вероятно, укрыл землю снег.

На портовых улицах лежали горы мусора: рыбные потроха, овощные очистки, обглоданные кости. Мусор источал душную отвратительную вонь, которая привлекала своры облезлых бродячих собак и рои жирных мух с зелеными, блестящими на солнце брюшками. Не обращая внимания на грязь под ногами, по улице толкалось просто несчетное количество людей. Деловито пробегали навьюченные тюками грузчики, конвоиры гнали цепочки рабов в кандалах, вразвалочку небольшими группами праздно шатались матросы, женщины в косынках и передниках несли в корзинках еще живую рыбу, трепещущую жабрами. На улицу открывались двери многочисленных лавок и харчевен. От ярко-намалеванных вывесок рябило в глазах.

Шторос уверенно шагал сквозь толпу в направлении от пристаней, Динка держалась у него за спиной, стараясь не потеряться в толкучке. Постепенно улицы стали чище и шире. Кроме пешеходов стали попадаться всадники и экипажи. Покосившиеся лачуги сменились высокими каменными домами, обнесенными решетчатыми заборами, сквозь которые были видны цветущие клумбы и усыпанные морской галькой подъездные дорожки. Широкие двери попадающихся лавочек тоже были украшены живыми цветами и зеленью. Однако людей на улицах меньше не становилось.

Они свернули в магазин готового платья, где Динка выбрала себе практичные кожаные штаны, свободную рубаху из грубого хлопка и парусиновую куртку с широкими рукавами. Шторос стоял, прислонившись спиной к косяку и скрестив на груди руки, и задумчиво разглядывал ее скромную и удобную одежду.

— Что? — не выдержала Динка его молчаливого взгляда. Шторос с загадочной улыбкой приблизился и аккуратно заправил ей за ухо выбившуюся из косы прядь.

— Ты мне кое-что обещала… — проговорил он, скользя откровенным взглядом по вороту ее рубахи.

Динка с недоумением посмотрела на него.

— Ты хочешь этого прямо здесь? Не дожидаясь, пока меня осмотрит лекарь? — осторожно спросила она. Что творится в его голове для нее до сих пор оставалось загадкой.

— Свидание… — обронил он. — У нас еще много времени до заката, а ты обещала мне день наедине со мной. Или я обещал тебе… Уже не вспомню.

Динка помрачнела, вспомнив, как в лодке пыталась узнать побольше о его прошлом. Он так и не закончил свой рассказ. Но спрашивать об этом прямо сейчас… Быть может во время свидания он решится рассказать ей всю правду о том, что же там произошло на самом деле?

— Ну как? — спросил он как будто равнодушно, но в глазах вспыхнул озорной огонек.

— А почему бы и нет, — улыбнулась Динка, отбрасывая невеселые мысли. — До заката времени много. Надеюсь, нам с тобой скучно не будет.

— О нет! — довольно засмеялся он. — Скучать я тебе точно не дам.

И тут же обернулся к хозяйке лавки, копошившейся за стойкой.

— Уважаемая, не подскажете нам как предпочитают проводить свидания влюбленные вашего города? — обратился он к ней вежливо, разом включив все свое обаяние.

— О! — хозяйка заведения, полная, но еще не старая женщина, залилась краской от того, что он обратился напрямую к ней. До этого она общалась только с Динкой, а Шторос с видом охранника стоял у входа и зорко следил за происходящим на улице.

Динка с интересом наблюдала за женщиной. Что же такое находят в нем все женщины? Динке казалось, что она не ощущает ничего подобного. Сначала она его боялась до смерти, а потом он, без перехода, вдруг стал принадлежать ей, а она ему. Она отдалась ему и Хоеграду, чтобы вытащить их из тюрьмы, потом еще на отмели, и еще… Побыть просто влюбленными, как поют об этом бродячие музыканты, чтобы глаза в глаза и рука в руке… Чтобы перехватывало дыхание от восторга, а в животе порхали бабочки… Такого шанса судьба им до сих пор не давала.

— Сначала влюбленные нанимают экипаж и катаются по городу, — запинаясь начала перечислять женщина после ободряющего кивка Штороса. — Затем идут в театр, если у них есть деньги. А потом…

— Потом? — заинтересовано переспросил ее Шторос.

— Потом гуляют в парке тысячи фонариков, — закончила хозяйка лавки, в волнении прижимая руки к груди.

— Хорошо, — протянул Шторос, покосившись на Динку. Та стояла, не веря своему счастью. Он действительно собирается сводить ее в самый настоящий театр? Бродячие музыканты, заходившие к ним в деревню, рассказывали, что самые прекрасные сказки оживают на подмостках театра. Как бы она хотела это увидеть! Ожившая сказка, где прекрасный принц спасает свою возлюбленную из рук злодея, а затем ведет ее к алтарю и нежно целует ее в сахарные уста…