'Вольная

Я, Раип «Паук», полновластный хозяин добровольной рабыни орчанки Бриши «Чернобурки» подтверждаю, что Бриша «Чернобурка» полностью выплатила свой долг в размере 2000 (двух тысяч) золотых монет и теперь является свободной жительницей Проклятых пустошей.

Смена статуса произойдёт после активации Бришей магической печати'.

Прочитав текст, девушка мигом приложила палец к печати, загоревшейся голубым цветом и через мгновение сменившей его на пурпурный и тут же погасшей. Суть подтвердила исполнение договора.

Скрывая довольную улыбку, орчанка развернула интерфейс и с удовлетворением прочитала свой новый статус:

«Бриша 'Чернобурка».

Уровень: 18.

Раса: орк. Фракция: —.

Статус: Свободная жительница…'

— Благодарю, мой господин, — девушка снова склонилась в низком поклоне, зная, как это нравится Пауку. — Могу я оставить это себе?

— Увы, Бриша, документ должен остаться в моём архиве. Ты же знаешь заведённый порядок. Да и зачем он тебе? Система подтвердила изменение твоего статуса, и теперь любой желающий может сам убедиться в этом, прочитав его.

Выпрямившись, девушка положила пергамент на стол.

— Мой господин, вы позволите мне остаться с вами? — девушка осмелилась поднять взгляд на хозяина кабинета и заискивающе заглянула ему в глаза. — Что ждёт меня в Проклятой пустоши? Грязь и драка за кусочек мяса, а тут… Тут я чувствую себя принцессой из сказок, которые рассказывала мне на ночь бабушка…

Паук сделал вид, что задумался над просьбой орчанки, еле сдерживая довольную усмешку:

— Хорошо, Бриша. Я подготовлю договор, по которому тебе уже будет отходить не пять, а десять… нет, пятнадцать процентов, от потраченных на тебя денег клиентов. Но это уже завтра днём, хорошо? Кстати, как там остальные девушки?

— Ждут ваших распоряжений.

— Они хоть трезвые или, как всегда?

— Выпили немного вина. По одному бокалу, не больше, мой господин.

— Хорошо. Бриша, я хотел тебя попросить, сходить и обрадовать их. Когда Добрак со своими парнями заберёт тела, вы можете остаться в термах и отпраздновать. И да, попробуй уговорить девушек остаться. За каждую, кто из этих четверых захочет продлить договор, заплачу по два золотых.

— Будет исполнено, мой господин. Я уговорю девчонок остаться, — быстро бросив взгляд на мужчину, в котором явно виделся алчный огонёк, орчанка вновь поклонилась, незаметно дёрнув полы халатика, так что он почти распахнулся.

«Какая тёлка!» — от сожаления Паук несильно хлопнул по столешнице, когда за девушкой закрылась дверь. — «Тысячу семьсот три золотых мне за почти два года принесла. И принесёт ещё больше, и даже то, что не измеряется золотом — могущество и власть!»

Сдерживая нетерпение, Паук обернулся и несколько раз дёрнул за один из весящих шнурков. Паук ничего не услышал, но знал, что в небольшом тренировочном зале, где его начальник охраны сейчас занимался с бойцами…

«Занимался, — хозяин кабинета криво усмехнулся. — Занимался — это мягко сказано, в очередной раз избивал своих парней, обзывая это увлекательное занятие тренировками. Но пусть называет как хочет. А на деле выходит, что любой боец из ватаги Добрака в драке на голову выше среднестатистического бродяги из этого посёлка, даже если тот на десяток уровней выше. Неоднократно на поселковых турнирах, регулярно проводимых в сезон дождей, доказано было».

Дёрнув за шнурок, Паук достал из-под стола початую бутылку и налил себе в фужер из резного стекла, достойный украшать стол какого-нибудь барона, красного вина. А потом из пузырька, оставленного орчанкой, добавил в него одну капельку прозрачной жидкости. И, развалившись в удобном кресле, вновь погрузился в свои мысли, ожидая, когда зазвонит серебряный колокольчик.

Аккуратно закрыв за собой дверь в кабинет ненавистного Паука, Бриша осмотрелась: коридор был ожидаемо пуст. Здесь, на четвёртом этаже, который хозяин заведения полностью забрал под свои нужды, всегда было малолюдно, и никто из посторонних сюда не заходил, разве что прислуга или тот же Добрак. Об этом заботился здоровенный, будто в его жилах текла кровь огров, охранник. Или его напарник, не уступающий сменщику в ширине плеч, но ростом достающий разве что до груди, и то, если на цыпочки встанет.

Спускаясь по лестнице, Бриша постаралась как можно быстрее и незаметнее прошмыгнуть мимо сидящего на огромном табурете великана, проводившего девушку, казалось бы, сонным, но цепким взглядом, от которого у той ледяные мурашки по спине пробежали. Этого урода с маленькими бесцветными, глубоко посаженными глазками боялись все девушки борделя. Стоило им рассердить Паука, как он отдавал несчастную на потеху этому великану, преданному своему хозяину, как дворовая собачонка. И больше девушку не видели, живой. Брише, в первую же неделю, как она попала в логово Паука, показали тело одной строптивой девчонки, не пожелавшей обслуживать посетителей борделя. И Бриша поняла: чтобы остаться живой, ей лучше терпеть лапанье самых грязных эльфов, хуманов и гномов, дожидаясь удобного момента. И вот он настал.

Выйдя в коридор третьего этажа, орчанка с самым независимым видом пошла направо, а не налево, где была её комната, а также лестница, спускающаяся прямиком в термы, куда ей велел идти Паук. Бриша отлично понимала, что ждёт её и других девушек, участвовавших в спаивании эльфов. Эта ватага грязерождённых заваливалась в бордель каждые три-четыре месяца, занимала термы на два-три дня, а то и на всю седмицу, выдвигая условие, чтобы никто, кроме пятерых выбранных девиц, к ним не приближался, подкрепляя свои требования значительным количеством золота.