И тут я почувствовал на себе чей-то настороженный взгляд. Обернувшись, я увидел выглядывающую из-за ткани, закрывающей вход в фургон, голову детёныша нхан су. Котейка настороженно смотрела то на меня, то по сторонам, то снова на меня. А затем фыркнув что-то недовольно, скрылась за тканью. Она что почувствовала моё умение? Прикольно.

— Чэч, — позвал меня неслышно подошедший Иван, — знаешь, я тут подумал…

Интерлюдия

Тьма. Извечная и предначальная. Великая Тьма, которую не может потревожить холодный свет, давно сгоревших и только что рождённых звёзд. Они светят, но не освещают. Тьма, в которой всё берёт начало и завершает свой путь. Тьма, которая есть Ничто и есть Всё! Безграничная Пустота!

Но если бы кто-то сейчас мог взглянуть на этот сектор Пустоты, то приглядевшись внимательно, он бы обязательно увидел чуть более светлое почти бесформенное пятно. И понял бы, что Пустота уже не являлась таковой. Но взглянуть было некому.

«Тьма, Пустота — всё это байки для легковерных тупиц, думающих, что они постигли Истину. Некоторым из них я сам подкинул эту мысль, ненавязчиво, так чтобы эти недалёкие, возомнившие себя мудрецами, уходили всё дальше и дальше от Истины по лёгким, уже давно проторённым путям. Знали бы они, что на самом деле скрывает Тьма и чем до последнего кубического миллиметра заполнена Пустота. И я надеюсь, что никогда не узнают, уходя всё дальше и дальше по таким манящим своим великолепием Лживым дорогам своих заблуждений. Потому что Истина может даровать подлинное бессмертие, способное возродить личность даже если уничтожены телесная оболочка и душа, а, следовательно, настоящее Могущество».

Короткий речитатив. Небольшое мысленное усилие и… С Пустоты было содрано её непроницаемое чёрное покрывало. И она расцвела сотнями цветов и оттенков. Вот переливаются подобно радуге, пронзающие друг друга, но не смешивающиеся при этом потоки фотонов. А там тускло мерцают облака и целые поля, растянувшиеся на несколько парсек, межзвёздных частиц. Но не они интересовали разумное всё ещё остающееся почти бесформенным пятно.

Ещё один речитатив, ещё более короткий. Ещё одно волевое усилие, потребовавшее чуть большей концентрации и этот слой реальности, померк, позволяя увидеть другой. В нём также плыли в межзвёздном пространстве тускло мерцающие облака самых разных размеров: от половинки младенческого кулачка до растянувшихся на сотни километров. Отблески сознания разумных, достаточно сильных и умелых, что смогли избежать растворения в эгрегорах тех миров, в которых жили когда-то. Отблески разума тех, кто, несмотря ни на что, надеялся, когда-нибудь вновь возродиться и обрести не только тело, но и душу. Вот только эти, надеющиеся на возрождение, не подозревали, что и тут в нирване, они подвергаются смертельной опасности. Что и тут есть те, кто может их пожрать, выбирая самые вкусные отблески, навсегда лишая их надежды на возрождение. Такова жизнь — кто не успел, тот опоздал, причём теперь навсегда.

Вот на такого пожирателя и собиралось поохотиться разумное бесформенное пятно. Вот в нём появилась заострённая выпуклость. И, если бы тут был сторонний наблюдатель, он увидел бы, что это рука с пятипалой кистью, повёрнутая ладонью вверх. А бесформенность пятну придаёт большой плащ, обшитый бахромой, ткань которого постоянно находилась в движении, то прилегая к фигуре, то отлетая от неё.

Через мгновение на ладони появился предмет светло-серого цвета, очень похожий размерами и формой на обычное куриное яйцо. Длинные, тонкие, музыкальные, как часто про такие говорят, но необычайно сильные пальцы обхватили предмет и с силой сжали. От этого внутри яйца на миг вспыхнул яркий свет. Пальцы разжались, ладонь опустилась, а артефакт так и остался висеть перед разумным. Тут от него во все стороны ударила окрашенная в насыщенно-алый цвет звуковая волна. Через временной отрезок, равный десяти секундам по часам Валера, волна ударила второй раз, а ещё через десять ударила и в третий раз. А потом и в четвёртый, и в пятый…

Ждать пришлось сравнительно долго, тридцать семь раз сменились цифры, отсчитывающие минуты, на табло в интерфейсе. Разумный всё это время стоял неподвижно. И вот ожидание закончилось. В пространстве между большими, тускло мерцающими бирюзовым, облаками вдруг появилось полупрозрачное существо, словно химера собранное из нескольких существ: длинное, значительно превышающие двести метров, змеевидное тело, покрытое крупной бело-серебристой рыбьей чешуёй, с двумя парами рудиментарных когтистых лап, несуразной головой травоядного животного, но с пастью, полной крупных чуть загнутых назад, предназначенных для разрывания живой плоти зубов, голову венчали огромные ветвистые оленьи рога, между которыми торчала уродливая пульсирующая шишка, покрытая лишь тонкой розовой кожицей.

Появившееся существо тут же принялось выписывать замысловатые петли в поиске источника звуковых волн, полностью заблокировавших все его чувства, кроме одного: срочно сожрать этот источник. Наконец-то его местоположение было определено, и существо устремилось к яйцу через пространство.

«Опять не повезло! В последнее время всё какая-то мелочь попадается». Разумный вновь обхватил яйцо пальцами и сжал, прекращая действие артефакта. Ещё через мгновение он своим желанием перенёс его в инвентарь, в свёрнутый в сферу объём пространства, в котором хранил… Да чего только там не набралось за последние шестьсот с лишним лет.

Когда до летящего на безумной скорости призванного существа осталась всего какая-то жалкая сотня метров, разумный взмахнул рукой, и навстречу несуразной химере полетела увеличивающаяся каждую долю секунды изумрудная сфера.

Химера даже не попыталась уклониться, и на всей скорости врезалась в полупрозрачную сферу. Через секунду она бешено забилась в поисках выхода уже внутри сферы, внутренняя поверхность которой вдруг оказалась для неё непроницаемой. Подчиняясь приказу хозяина, сфера начала сжиматься и поглощать всей своей внутренней поверхностью полупризрачную химеру.