— Ты заметил, что тварь какая-то странная была?

Полусотник, всё ещё продолжавший держать в руках взведённый арбалет и настороженно вглядываться в темноту, задал очевидный вопрос, как только я поднялся на облучок.

— Ага. Вот только идентифицировать её ни я, ни Агееч не успели. Да что там идентифицировать — рассмотреть толком не получилось, — вздохнул я в ответ. — Миклуш, принеси, пожалуйста, разделочную доску и миску с водой. Пока Агееч костры смотрит, я добычу быстренько выпотрошу. А то что-то давно этим не занимался, так может и навык начать деградировать.

— Я помогу, — предложил пацанёнок.

— Давай. Только сначала ещё дров в печку подкинь и чайник для сбитня поставь. Агееч придёт, заварит.

— Чэч, а знаешь, — продолжил Иван, всё так же не отрывая взгляда от кустов, — мне показалось, что эта тварь похожа на обломанный ствол дерева.

— Хм… — я постарался воспроизвести в памяти те мгновения, когда увидел уходящий вглубь кустов силуэт. — Может быть, ты и прав. Слышал что-нибудь о подобном?

Задав вопрос, я быстренько открыл в интерфейсе вкладку «Энциклопедия» и начал поиск по словосочетаниям: ствол дерева, обломок ствола. Но тут меня ждало разочарование…

— Только сказки и байки, подслушанные в деревенском трактире. Насколько им верить можно, сам решай.

— Рассказывай, чего уж. Другой инфы всё равно нет, а придёт старик, ещё и у него спросим.

— Ладно. Байку эту я слышал несколько лет назад от пьяного в дрыбадан бродяги, который травил их одну за другой, лишь бы селяне наши ему бормотухи подливали. Мол леса эльфийские, куда не то что обычному люду, но и другим древним расам, тем же гномам или оркам ходу нет, страшны не потому, что ушастые задаваки их усердно защищают. На такое у этого малочисленного, к тому же дрожащего за своё бессмертие, типа звёздорождённого народа никаких сил не хватит. Что сможет сделать десяток-другой, да даже сотня, эльфов-стрелков против полностью закованного в металл хирда гномов? Да, пусть они хоть по три-четыре стрелы в воздухе держать будут? Поди пробей гномий доспех, не говоря уже о щите. А недоступны эти леса из-за ходячих деревьев, обладающих огромной силой, очень живучих и боящихся разве что большого пожара. Но тут уж магия эльфов вход шла и ушастые предварительно заливали всё водой.

— Да откуда здесь древеню взяться-то? — раздался голос неслышно подошедшего Агееча. — К тому же дерево это ходячее в настоящем лесу живёт и от других старых деревьев высотой и толщиной почти не отличается. А тут лесов густых и не было никогда. Так лесополки да перелески. Так что, если это и был кто-то на дерево ходячее похожий, так это древак. Тварь эту, по рассказам тех же бродяг, часто видят как раз в районах телепортов в мир Инферно. К какому типу она относится к пришлым демоническим тварям или к нашей нечисти, я не знаю. По тем же рассказам, огня они больше всего боятся. Но вот то, что змеями швыряться умеют, не слышал. И в клопедии, что нам Яшка дал, ничего про них не написано. Если что будет нам снова, чем его удивить. А вы, смотрю, время зря не теряете, молодцы. Сейчас сбитня заварю и будем добычу делить.

Чернота. Но неполная, а такая, как если с силой закрыть веки и ещё надавить на них пальцами. То есть чернота с то и дело появляющимися неяркими световыми пятнами разных оттенков. Чернота, в которой я не чувствовал где верх, где низ. Я и тела-то своего не чувствовал, ни тупой боли в ушибленной лодыжке, ни острой головной, которая бывает появляется, когда слишком часто использую заклинания.

Интересно, где это я? Сновидение? Подсознание? Главное, я точно знаю, как я сюда попал. Разделив между собой добытые вечером кристаллы, мне опять достались на силу и ловкость, и распределив ночные дежурства, я отправился спать. По общему мнению, для меня это лучшее решение — быстрее мана восстановится. Не раздеваясь, а вдруг срочно вскакивать придётся, я завалился на свой матрас, который благодаря стараниям Агееча, сейчас находился в тени и закрыл глаза, собираясь раскрыть интерфейс, чтобы распределить свободную единичку, появившуюся у меня после достижения тридцать третьего уровня. Ага, расту как на дрожжах. Или лучше сказать, как на стероидах мышцы качаю. Банки растут, а сила, то есть прокачка умений, всё та же. Так вот, интерфейс не появился, а я очутился здесь.

Попытался открыть глаза, и даже вроде почувствовал, как это делаю, но картина перед моим взором не изменилась. Всё та же чернота с медленно пульсирующими цветовыми пятнами. Страха или каких-либо других эмоций не было. Чернота и чернота, совсем не та, из которой неосознанно ждёшь появления чудовищ, а тёплая, я бы сказал даже уютная, дарующая покой. Вот только зачем я здесь?

Вдруг мне показалось, что слышу какие-то звуки, а бесформенные цветовые пятна начали меняться. Одни из них насыщались цветом, в основном прозрачно-изумрудным, и начинали пульсировать в такт ритму, а другие блёкли, пропадая в черноте. Скорее по ритмичной пульсации изумрудных пятен, чем по самим звукам, я догадался, что это не просто белый шум, а песня. И откуда она слышится? И кто её исполняет?

Впрочем, вопрос кто исполняет, был уже не актуален. Голос был явно женский: высокий, звонкий, красивый. Хотя… так петь мог и какой-нибудь кастрат. Говорят, в Средние века на Земле это была довольно популярная тема. А на Валере как раз и есть Средние века, только магические…

И как мне увидеть того, кто поёт? Наверняка же, я попал сюда с не только с целью насладиться пением? К тому же я не был поклонником певиц с подобными голосами. Какие голоса мне нравились? Патрисии Каас, ZAZ и голос Лиры, низкий, бархатный, заставляющий трепетать… Ладно, вернёмся к проблеме. Как мне увидеть ту, что поёт?

Ответ пришёл сам собой. Захотеть. Хочу! Тут же световые пятна вытянулись нитями, прямо как в фильме «Звёздные войны» при прыжке космического корабля через гиперпространство. Сколько длился мой полёт? Да фиг его знает. Мне было не до полёта — мой желудок сейчас бился изнутри о правую пятку и вопил, что он хочет покинуть данное судно. И, наверное, прогрыз бы выход наружу, если бы его кишки не спеленали.

Как только мир остановился, я тут же проблевался. Звучно, смачно, обильно. И ужасно вонюче. И голос замолчал на полуслове. Ну и ладно, всё одно он мне не нравился, и не понимал я в этой песне ни слова.