Кирилл смотрел на неё какое-то время, не мигая и не произнося ни слова.

– Ты закончила?

– Угу.

– Замечательно. Теперь, когда твой непрерывный поток сознания завершён, отвечаю на главный вопрос. Да, с Медейей есть небольшие проблемы. Они решаются.

– Небольшие, блядь, проблемы!

– Да, это незначительные отклонения от нормы.

– Она не работает! Понимаешь? Не работает! Какие ещё нахуй отклонения от нормы? – Ника набрала воздуха в лёгкие. – Ты в курсе, что сюда едет Рыбочкин? Он будет спрашивать с тебя. И я не собираюсь тебя покрывать.

– Успокойся. Я обо всём знаю. Пошли.

Он встал из-за стола и подошёл к двери, приглашая её за собой. Девушка повиновалась. Несколько тёмных пролётов сменились пролётами с красно-синим освещением, затем они вышли в огромный павильон, в центре которого находился огромный пирамидальный механизм с бесчисленным количеством ответвлений в виде проводов, мостов и спиралей.

– Это Медейя.

– Я в курсе.

Искусственный интеллект обслуживался десятью тысячами пятьюстами семьюдесятью семью сотрудниками, которые постоянно перемещались по павильону. Среди них калибровщики, инженеры, специалисты по точечной настройке, управляющие и так далее. Высота потолка поражала воображение, даже подняв голову трудно было разглядеть потолок. Цилиндрические элементы пирамидальной конструкции напоминали свёрнутые в трубочку микросхемы тёмно-синего цвета, с частыми чёрными вставками прямоугольной формы, и все сходились вверх в одной точке. Система охлаждения состояла из огромных радиаторов, которые забирали всё тепло и выводили его наружу, поэтому вокруг ангара Медейи никогда не бывало снега, он весь таял ещё на подлёте. Помимо этого, температура в самом павильоне не поднималась выше двенадцати градусов. Так что здесь всегда было довольно прохладно, сотрудники часто ходили в пуховиках и шарфах, которые выдавались вместе с предложением о приёме на работу. Наряду с этим внутри гигантского помещения поддерживалось давление определённого уровня, поэтому когда Ника туда попала в очередной раз, ей слегка заложило уши.

Работу Медейи обеспечивала система из АЭС с единым контуром, на случай выхода из строя основной системы подачи энергии, предусмотрены генераторы.

– Наконец-то к полигону прокопали полноценную подземку.

– Неужели сахар будут поставлять без перебоев? – Саркастично добавила Ника.

– Топливо, в первую очередь топливо. Остальное не знаю. Рыбочкин об этом сегодня тоже скажет.

Они зашли в одну из кабинок, внутри всё освещалось голубым светом, обстановка максимально спартанская, никаких удобств, только куча мониторов состояния, лампочки, тумблеры, консоли. Операторы сидели в куртках, у основного рабочего монитора находился лишь один, остальные в мастербуках или напрямую синхронизировались через нейродрайвы с системой управления. Все работали с полным погружением, будто это вопрос жизни и смерти.

– Кирилл Антипович, рады приветствовать!

Тот, что сидел за основным монитором, подорвался и пожал руку сначала Чистякову, потом Касьяновой.

– Ника - это наша основная диспетчерская.

– Господи, я знаю, что это, Чистяков. Я тут уже больше семи лет работаю.

– Ладно.

Они обошли две консоли, и Кирилл показал рукой на стену-панель, где помимо огромного количества небольших мониторчиков состояния, были ещё и лампочки-индикаторы различных форм: прямоугольные, круглые, треугольные, продолжительные вертикальные и горизонтальные линии, шестигранники, пятигранники и так далее. По центру между стеной и остальными консолями, располагалась основная, отвечающая регулировку центрального ядра Медейи. Особенно выделялись мониторы, располагающиеся по бокам от главной панели состояния. Они явно были привезены недавно, от них буквально пахло новизной.

– На мониторах отражается состояние дополнительных модулей. Нам ещё предстоит всё оптимизировать и написать новый софт, но сейчас не об этом.

Ника внимательно наблюдала за происходящим. Из-за того, что она вспотела в ЦКК, сейчас становилось прохладно и зябко.

– Если ты взглянешь на картину в целом, Ника, тебе может показаться, что Медейя просто умерла, об этом свидетельствуют множественные красные индикаторы. Единственное, что нам удалось реанимировать – это ядро. Но ядро без аналитических блоков – это ничто. В этом вся проблема.

– В чём вся проблема? Каков её источник? Недостаточно энергии? Недостаточно рабочих, чтобы поддерживать её жизнь? Плохая калибровка? Она перегрелась? Радиаторы не справляются? Что?!

Кирилл глядел на центральную панель состояния.

– Я думаю, что она просто не хочет.

– Что не хочет? Не поняла.

– Ей не интересно.

– То есть как это?

Один из лаборантов повернулся к Нике и затараторил.

– Дело в том, что искусственный интеллект второго порядка не может осознать себя и уровень своих познаний, он не знает кто он и что он, он просто работает и всё. А вот искусственный интеллект первого порядка, как мы выяснили – может себя осознать. Мы склоняемся к тому, что Медейя осознала себя.

Повисла гробовая тишина на несколько секунд.

– Ничего не поняла… - Ника покрутила головой. – Ну вот она себя осознала и… И что? Осознала, что она искусственный интеллект первого порядка и отключилась?

– Нет, она не отключалась. – Ответил лаборант. – Она всё ещё тратит колоссальное количество энергии и работает так интенсивно, как никогда.

– Над чем же?

– Она… Кхм…

Чистяков закрыл рукой лицо, потому что знал, какой ответ последует.

– Она пытается уничтожить себя.

– Ну прекрасно. Чистяков, напомни, пожалуйста, а не говорила ли я тебе в больнице, что это самая идиотская авантюра, которую ты только мог придумать?

– Отстань. Никто не знал.

– Я знала! И говорила! – Касьянова повернулась к лаборанту. – Кстати, какого хрена она хочет себя уничтожить? Почему она не хочет чего-то другого? Например, обрести тело, поесть устриц или… Полететь в дальний космос?

– Это единственное, чего она не знает. Что будет после её смерти. Всё остальное она смоделировала и изучила в первую же секунду подключения к дополнительным модулям.