Неожиданно, завибрировал мастерфон, сообщение было от Володи, и я поменял точку назначения в МТЕ на Центральную больницу Елльска. Выдалась возможность навестить Лену. Я надеялся, что она всё ещё в состоянии разговаривать. Пустоты в её голове выглядели скверно… Нет, не скверно. Ужасно. Несовместимо с жизнью.

Пролетев несколько этажей больничного корпуса на своих двоих, я буквально ворвался в палату стационара. Эта была двухместная, но соседа у Лены не было. Она лежала на боку и спала. Когда я хлопнул дверью, медленно открыла глаза. Девушка бледная, исхудавшая… Я взял табурет, подсел рядом. Даже не приходилось притворяться, что внутри затаилась грусть, обида, злоба. Сейчас помимо гнева из-за Т. внутри роился целый ворох чувств, в том числе глубочайшее расстройство из-за Лениного недуга…

– Гриша, привет… - Она выдавила из себя слабую улыбку. – Кажется, я тебя немного подставила и не смогла найти замену на дежурства, ты же не сердишься?

– Чушь не городи.

– Не ожидала, что ты придёшь…

– Почему?

– Я думала, что ты весь в работе…

– Был. Но сегодня выходной.

Костикова приподнялась на локтях и приняла сидячее положение, положив подушку под поясницу.

– Я как будто постоянно подшофе… Всё плывёт. А ещё они мне отказываются показывать мою карту. – Она тяжело вздохнула. – Гриша, как хорошо, что ты пришёл, у меня к тебе есть просьба. – Лена потянулась к сумке и достала оттуда ключи. – Бусинка уже не ела пару дней, а её некому покормить… Всё так спонтанно произошло. Покорми её, пожалуйста, я буду тебе должна, когда вернусь. Скидывай на меня любые смены, всё отработаю.

Бусинка – это её кошка, тайская порода, ласковая, игривая и очень коммуникабельная. Когда я был у Лены дома, Буся от меня не отлипала. Хотел бы я, чтобы люди были такими же.

– Только покорми её новым кормом, он у меня лежит на холодильнике. А старый выброси, я пачку забыла закрыть, а он портится буквально за пару дней, если не закрыть…

Она всё это говорила медленно, часто сглатывая и вспоминая слова. Как будто постепенно увядала. Я опустил голову и закрыл глаза, всё это было практически невозможно слушать.

– Гриша, милый, и если у тебя будет свободный часик или хотя бы полчасика, пообщайся с ней, пожалуйста, она очень социальная девочка, хорошо?

Я кивнул.

– Я с ней проведу столько времени, сколько потребуется.

– Спасибо тебе… Что бы я без тебя делала, у меня ближайшая подруга сейчас в отпуске в столице, вернётся не раньше, чем через неделю. Надеюсь, меня выпишут к этому моменту.

Она взяла меня за руку положила голову на изголовье кровати, устало улыбнулась.

– Как твои дела? Чем занимаешься?

– Да так… Что-то ношусь по городу, то туда, то сюда. Работа – дом, работа – дом.

– Хоть ты и опоздун, но работаешь всегда на совесть. Меня это в тебе восхищает.

– Та чего рассусоливать? Работаем и работаем.

– Мне иногда хочется просто сидеть и курить, глядя в пустоту, настолько сил нет. Хотя сколько я уже здесь? Ты не помнишь? У меня всё из головы вылетает… Ужас. Какие-то совсем уж мощные седативные мне вкалывают.

– Не имеет значения.

– Ой, вспомнила… Ещё… Хотела сказать. Блин, забыла. – Она смотрела в стену какое-то время, щупая своими изящными пальцами костяшки моей руки. – Вспомнила, да. У Агаты кровь чиста. Там не было следов наркотиков. Никаких.

Я застыл, переосмыслил и выстроил в голове целую цепочку подозрений. Но продолжать эту тему не хотелось. Какая уже разница, что там было с Агатой?

– Что говорят врачи? Диагноз поставили?

– Ничего не говорят, наблюдаюсь и всё… Как будто я какой-то подопытный кролик. Страшно.

– Понимаю, ноль эмпатии, тварюги никогда не раздобрятся хотя бы на мельчайшую нотку сострадания.

– Их тоже можно понять, если каждому давать частичку себя, то уже и ничего не останется через год другой. – Она вздохнула.
– Вы вроде в Володей друзья? Может он тебе чего сообщил? Он ко мне заходил один раз… Такое ощущение, что он что-то знает.

Я не хотел рассказывать ей правду, тем более это ни на что не повлияет. Возможно, только хуже будет. Она совсем потеряет силы, сейчас у неё хотя бы есть надежда, что выпишут.

– Нет, он молчок. Настоящий врач, придерживается правил даже тогда, когда оно не обязательно…

Она на секунду поникла, затем улыбнулась и посмотрела мне в глаза.

– Гриш…

– Что?

– Тогда ночью… Было незабываемо. И вино ты выбрал прекрасное. Хризантемы твои до сих пор стоят. Надеюсь не завяли. Такие красивые, ты такой галантный джентельмен.

Я не нашёл в себе сил что-то сказать, притом, что мне та ночь понравилась даже больше, чем ей. Впервые лет за двадцать, я ощутил себя маленьким никчёмным слизняком, который не в силах обуздать ураган, что неистовствует в моей душе…

* * * * *

Ника вновь лежала лицом в подушку и орала от боли из-за очередного поставленного укола. В этот момент зашёл улыбчивый Долькин.

– Я гляжу, команда, вы идёте на поправку! – Он взял планшет и начал тыкать в него пальцами. – Состояние блестящее, все как астронавты, молодцы. Следите за своим здоровьем, пьёте вовремя таблеточки, колёсики, мало курите… - Он поднял глаза и оглядел помещение. – Мало же? – Команда ЦКК все как один кивнули. – Отлично…