Тарарафе вынул из-под стекла пропуск. Трехцветный квадрат из глянцевого картона с печатью и замысловатой подписью. Протянул офицеру. Тот внимательно изучил.

— Здесь — территория порта! — сказал он с сомнением. — Мы уважаем министра Нгари, но он не распоряжается здесь! Никто не имеет права стрелять на территории порта! Кроме военной полиции! — Он холодно взглянул на Тарарафе. — Я могу расстрелять вас! Вы вооружены! — Он указал на ружье Тарарафе.

— Нет! — живо возразил Джибс, и офицер недовольно посмотрел на него. Он предпочел бы разговаривать с черным. — Нет! Мы люди министра Нгари, как вы убедились! Ты не станешь стрелять в нас, командир! И не станешь нас задерживать! К чему ссориться? На нас напали! А мы захватили одного нарушителя и отвезем его в полицию! Прямо в полицию!

Офицер сделал еще шаг, чтобы поближе рассмотреть пленника. Рохан, по тому, как он прищурился, решил: офицер близорук.

Пленник глядел на военного с нескрываемой злобой. Офицер сделал еще шаг, взялся рукой за крыло машины и вдруг лицо его перекосилось.

— Черный сын гиены! — завопил он, хватаясь за пистолет. — Я узнал тебя, вонючая отрыжка свиньи!

— Эй, эй! — забеспокоился Джибс. — Этого человека необходимо допросить, командир! Он напал на господина Хамстера!

Джибс показал рукой на Рохана. Офицер уставился на молодого человека.

—Ты — не Хамстер! — заявил он.

— Я его сын! — спокойно сказал Рохан, ломая голову над тем, откуда Джибс узнал, кто отец Рохана.

Офицер заколебался. Ненадолго. Стоило ему еще раз посмотреть на пленника, и лицо его опять перекосила гримаса.

— Забери этого гнилого пожирателя падали! — приказал он солдату.

— Нет! — энергично возразил Джибс. — Его необходимо допросить в полиции. Он знает ценные сведения. Министр Нгари будет недоволен!

Офицер поглядел на пропуск: тот все еще был у него в руке.

— Я сам допрошу преступника! — процедил он. — Я сам — полиция! Забери вонючку! — велел он солдату. — И пристрели любого, кто будет мешать! Ты уверен, что у тебя был пропуск, мистер? — бросил он Джибсу.

Какое-то время они сверлили друг друга взглядами.

Джибс сдался.

— Хорошо, — сказал он. — Забирай!

И выпихнул пленника из машины.

Тот попытался устоять, но офицер ловко пнул его по раненой ноге, и пленник повалился набок. Солдат перехватил автомат в левую руку, а правой, за шиворот, поволок раненого к джипу. Пленник не издал ни звука. Рохан был потрясен его стойкостью.

— Министр Нгари может потребовать его назад! — насмешливо заявил офицер. — Только опасаюсь, этот человек не протянет долго! У него опасная рана! Даже не может ходить! — Он протянул Джибсу пропуск. — Если у вас будут трудности на нашей (с нажимом) территории, — не постесняйтесь обратиться к нам! До свиданья, мистер Хамстер! — добавил он по-английски.

— Он убьет его? — спросил Рохан, когда джип, выплюнув клуб черного дыма, укатил прочь.

— В любом случае он — покойник! — сказал Джибс. — Поехали, Тара! Покойник, но, очень возможно, пока жив — мог бы сказать, где твоя девушка, мой мальчик!

— Значит, ты этого не знаешь? — мрачно спросил Рохан.

Джибс помотал головой.

— Не нужно было его отдавать! — еще более мрачно сказал молодой человек.

— Боюсь, у нас не было выбора! Этот сержант выглядел решительно!

— Может, попробовать забрать его назад? У тебя ведь связи в здешнем правительстве?

— Только эта бумажка! — Джибс взмахнул пропуском. — Мой старый приятель сделал его в оплату прежних услуг! Но это все, что он может сделать! Так что твои связи куда больше моих, сынок! Учитывая, чей ты родственник. Деньги кое-что значат в этой стране! Особенно если это доллары, а не здешние конфетные обертки. Но деньги действуют медленно. А бравый сержант не обменял бы того парня и на тысячу долларов: это видно было по его роже. А ведь тысяча долларов любому придется кстати!

— Я разочаруюсь, если ты скажешь, что помогаешь мне из-за денег. Дин! — Рохан улыбнулся, не слишком весело.

— Нет! — ответил Джибс, и его улыбка была куда менее мрачной, чем улыбка молодого человека. — Не из-за денег. Есть более важная причина. — И отвернулся.

Лендровер тем временем выехал на автостраду, идущую вдоль побережья на север. С одной стороны ее лежал пологий песчаный берег, усеянный выброшенным волнами мусором. С другой — обветшалые промышленные постройки компании «Мойс-пластик», закрытой по личному распоряжению Президента, как только тот пришел к власти. Завод растянулся на целую милю.

Среди встречных машин легковых почти не было: грузовики, в основном военные, цистерны, фургоны, джипы с солдатами вроде того, что остановил их в порту. Рохан посмотрел в сторону океана и увидел три нефтяные вышки. Кровь земли, питающая и поящая город, возникший в бесплодной пустыне. Нефть, алмазы. Что еще может заставить человека поселиться там, где даже пресной воды не найти ближе, чем пятьюстами футами ниже уровня моря?

Быстро темнело. Пахло бензином, пылью и гниющими водорослями. Тарарафе включил фары. Он вел машину левой рукой. Правая его рука лежала на спинке сидения, и длинные пальцы выстукивали ритм на выдубленной солнцем коже чехла. Африканец что-то напевал, но гудение мотора не давало Рохану разобрать слова. Хотя он и прислушивался с профессиональным интересом. Сбоку профиль Тарарафе напоминал египетскую фреску. Рохан смотрел, как кивает в такт собственному пению удлиненная голова африканца, и вдруг его осенило.