Рохан пожал руку негра: очень темную, очень большую, с длинными жесткими пальцами. Лицо Тарарафе с совершенно черной кожей, тем не менее, имело скорее европейские, чем африканские черты.

— Мне удалось кое-что выяснить! — сказал Джибс, усаживаясь на край кровати.

— Вы нашли Фло?

— Нет! — Джибс перестал улыбаться. — Но я узнал, что чиновник Туруме, взяв недельный отпуск, уехал в родную деревню. В тот же день, когда ты с ним разговаривал. Это дало мне ниточку к людям, которые на него работали. К его соплеменникам здесь, в столице. И мы с Тарарафе поговорили кое с кем! Белую девушку трудно спрятать в этом городе так, чтобы никто об этом не узнал. Поэтому ближе к вечеру мы попробуем ее вытащить! Можешь присоединиться к нам, мой мальчик!

— Да! — сказал удивленный Рохан. Он ожидал, что Джибс попытается оставить его в больнице.

— Твой врач сказал: ты почти в норме, с завтрашнего дня можно оформлять документы на выписку! Так почему бы не сделать это сегодня?

— Отлично! — воскликнул Рохан, вскочив на ноги.

— Э нет! Я сказал: ближе к вечеру! Мы заедем за тобой! Тара!

Негр поднялся.

— До свиданья! — сказал ему Рохан. Но тот только улыбнулся.

— Тара ни слова не понимает по-английски! — сказал Джибс. —Но он — лучший в Кении стрелок и поэтому врагов у него меньше, чем можно было бы ожидать у человека с таким характером!

— Будь моим другом, Тарарафе, — произнес Рохан на суахили, — и радость моя будет полной!

— Друг моего друга Райноу (он произнес Рангно) — мой друг! — Тарарафе приложил руку к груди.

Рохан повторил его жест.

— Ну вот и отлично! — заключил Джибс. — До встречи!

Время тянулось ужасающе медленно. Рохан весь извелся. Тем более, что заняться было совершенно нечем: ни книг, ни телевизора, на окнах — жалюзи, сквозь щели которых не видно ничего, кроме крон деревьев внизу.

Некоторым, хотя и довольно болезненным разнообразием, было снятие швов. Повязку на его голове заменили марлевой нашлепкой, которую удерживала эластичная сетка. Врач осмотрел его, проверил рефлексы, поводил пальцем около Роханова носа и остался доволен.

У Рохана тоже не было жалоб, если не считать того, что макушка ужасно зудела. Он поинтересовался по поводу счета и узнал, что счет отослан в отель. По договоренности с управляющим.

Когда снаружи начала спадать жара, за Роханом пришли.

— Надень это! — велел Джибс, передавая молодому человеку сверток. Там оказались пятнистые шорты и той же военной расцветки рубашка с короткими рукавами.

— Твои собственные пришли в негодность, а заезжать за вещами в отель не входит в наши планы! — сказал Джибс.

— Это сойдет! — отозвался Рохан, быстро одеваясь.

Верзилы-полицейского за дверью не оказалось.

Бесшумный лифт опустил их на три этажа вниз, в холл.

Джибс предъявил документы охраннику («Интересный госпиталь!» — подумал Рохан), и они вышли в больничный парк. Несмотря на то, что самое жаркое время уже было позади, а густая листва неплохо защищала от солнца, воздух был горяч, как в сауне. Они пешком преодолели длинную аллею (слабость в коленях напомнила Рохану, что силы его пока ограничены) и, вновь предъявив документы, оказались на городской улице.

Рохан оглянулся. Надпись на воротах сообщала, что он провел время в частной клинике некоего Эддиса.

Опасения Рохана оправдались. Машина Джибса была совершенно не приспособлена к здешнему климату. Это был обшарпанный лендровер со снятой крышей, выкрашенный в желто-зеленый цвет. Кожаные сидения раскалились так, что было удивительно, почему они не загорелись.

Тарарафе уселся на место водителя, Рохан и Джибс — позади. Лендровер фыркнул и покатил по улице между домами, прячущимися в зелени. Частная клиника Эддиса располагалась отнюдь не в бедном квартале.

Однако минут через десять они оказались в куда менее респектабельном месте. Лендровер свернул на узенькую улочку, обогнул фруктовый лоток, едва не раздавил черную тощую свинью и удостоился визгливой брани со стороны грудастой, почти голой негритянской матроны.

Рохан представить себе не мог, что за цивилизованными виллами прячутся столь грязные и убогие строения.

Однако ж Тарарафе сделал еще один поворот, и они очутились в месте еще более грязном и нищем. Ветхие хижины сменились чем-то вроде шалашей из картона и полиэтилена. Тощие облезлые собаки возились в пыли вместе с голыми черными ребятишками буквально под колесами. Тарарафе непрерывно сигналил и вертел баранку. Лендровер бросало из стороны в сторону. Неожиданно дорога, если это можно было назвать дорогой, уперлась в обветшавшую глиняную стену, в которой зиял пролом в человеческий рост высотой.

Тарарафе резко затормозил, нырнул под сидение и вынырнул, держа в руках нечто среднее между ружьем и базукой. Внизу у приклада торчал короткий магазин, а размер ствола наводил на мысль об охоте на слонов.

— Возьми! — раздался сбоку голос Джибса, оторвав Рохана от созерцания смертоносного монстра. «Санта-Клаус» протягивал Рохану черный пистолета добрый фут длиной. — Умеешь пользоваться?

Рохан покачал головой.

— Ничего! Это нетрудно. Отпусти предохранитель, вот здесь, наводи и жми на спуск! Только держи крепче, двумя руками! Можешь особенно не целиться: куда бы ни попал — эффект будет достаточный!