Я ставлю последнюю тарелку в посудомоечную машину и заканчиваю вытирать столешницу. Единственное, что я могу сейчас сделать, — это подождать и посмотреть, смогу ли я убедить свой разум, что мое сердце все это время было верным, а затем сделать решительный шаг. Единственная проблема в том, что я просто не уверена, смогу ли отключить ту часть себя, которая продолжает думать, что ему будет лучше без меня и моих многочисленных чемоданов эмоционального багажа.

Остаток дня я провожу в своих мыслях. Я знаю, что он дает мне время подумать и осмыслить все, что он сказал, потому что он не выходил из своего кабинета с сегодняшнего утра. Одно я знаю наверняка, если я собираюсь это сделать, мне нужно отпустить свое прошлое. Это означает, что мне нужно, наконец, поговорить со своими родителями, чего я избегала с тех пор, как окончила среднюю школу. И еще мне нужно поговорить с Иззи, а этот разговор, я знаю, может оказаться самым трудным из всех, с которыми мне предстоит столкнуться.

Чтобы отдать Беку всю себя, мне нужно отпустить боль, которую причинили мне двое мужчин из моего прошлого. Мой отец и Брэндон.

С новой решимостью и ясностью в том, как это осуществить, я звоню Иззи и планирую встретиться завтра за ланчем, а затем звоню своей матери только для того, чтобы оставить сообщение ее прислуге с просьбой о встрече. У нее, должно быть, другая новая домработница, потому что, когда я назвала свое имя, она даже не знала, кто я. Впервые, насколько я помню, меня даже не задевает, что мои собственные родители вычеркнули меня из своего дома.

Я чувствую себя легче, чем когда-либо за последние годы, это освобождает. Когда я смотрю в зеркало и вижу, что мои глаза сияют жизнью, я чувствую надежду, что, возможно, смогу взглянуть в лицо прошлому и победить на этот раз. Знание того, что за моей спиной стоит надёжный человек, убеждает меня в том, что я наконец-то могу увидеть свет в конце туннеля, который оказался моей ловушкой.

Позже тем же вечером, когда Бек, наконец, выходит из офиса на ужин, он бросает на меня один взгляд, и я знаю, что он замечает перемену, потому что после того, как он несколько секунд смотрит в пол, он снова смотрит мне в глаза с широчайшей улыбкой на лице.

— Ну что ж… хорошо, — говорит он, обнимая меня, стараясь не причинять боли.

Да, я могу это сделать. Ради этого человека, который боролся за нас в одиночку, я, наконец, готова начать бороться с ним.

Глава 14

— Я не ожидал, что ты действительно придешь на работу. У меня было сильное искушение отправить этих ублюдков к тебе домой на сегодняшнюю встречу. — Смеющийся голос Акселя разносится по всему коридору, когда я на следующий день захожу в офис.

Когда я пришел сегодня, я знал, что мне придется столкнуться с подобными комментариями; черт возьми, меня не было почти месяц, так что они даже долго не приходили.

— Очень смешно. Сейчас я здесь, так что давайте начнем.

— Где Мэддокс? — Спрашивает Куп, входя в конференц-зал с коробкой, полной пончиков. Я протягиваю руку, чтобы взять один, но, прежде чем я успеваю схватить его, он шлепает меня по руке, как непослушного ребенка. — Мои, — рычит он.

— Ты такой ебанутый. — Смеюсь я. Я поворачиваюсь к группе, когда они все начинают смеяться. Здесь все, кроме Мэддокса, и я могу сказать по взгляду Акселя, который бросает на меня, что он не знал об этом. Черт. — Мэддокс не придет, он с Ди.

— Господи, ты серьезно? Я понимаю, ты хочешь убедиться, что она в безопасности. Я правда могу понять, что ты беспокоишься о ней, но это становится просто нелепым. Тебя не было несколько недель, и, эй, я не могу разозлиться, потому что ты ведешь свои дела и все доводишь до конца, но теперь Мэддокс присматривает за ней, так что ты можешь заскочить и сказать: «Пошел ты нахуй»? — Когда Аксель заканчивает, мне требуется вся моя сила, чтобы оставаться на своем месте.

Почему я думал, что эти придурки поймут, если они годами не видели, что творится у них под носом, — это выше моего понимания. Черт возьми, они просто видят, что Ди оказалась не в том месте и не в то время. Они ни черта не понимают, и это заставляет меня краснеть.

— Знаешь что? Я собираюсь оставить это дерьмо без внимания, потому что ты не знаешь всей истории, но, если ты когда-нибудь усомнишься в моих действиях, когда дело дойдет до Ди, я не буду сдерживаться и надеру тебе гребаную задницу. — Я оглядываюсь и встречаю все три пары потрясенных глаз, смотрящих на меня. Черт, у Купа все еще торчит изо рта пончик, и он смотрит на меня так, словно я сошел с ума. — Ладно, извини, просто не начинай. — Наконец говорю я, немного успокоившись.

— Да, я чувствую, что это может быть больной темой. — смеется Грег, пытаясь разрядить обстановку.

— Ты думаешь? У этого придурка только что был предменструальный синдром, а ты только говоришь, что это, возможно, больная тема. Ха! Это какая-то забавная хрень. — Куп заканчивает запихивать еду в рот и игнорирует всех нас.

— Не хочешь рассказать мне, почему Мэддокс сейчас с Ди вместо того, чтобы присутствовать на этой встрече? На встрече, которая должна была быть посвящена всему тому дерьму, которое мы расследуем для Ди? — Тон Акселя теперь менее сердитый и более растерянный.

Мне следовало бы просто выложить все начистоту, но то, что происходит между мной и Ди, их не касается. Только не это, пока она сама не захочет, чтобы об этом узнали.