— Ди, пожалуйста, не пытайся заговорить. Я не ухожу, я прямо здесь. Куп, сходи за медсестрой. — Я чувствую, как он приближается с того места, где, должно быть, стоял, его свободная рука касается линии моих волос. — Я не уйду, — клянется он.

Энергия вокруг меня затихает, и он продолжает шептать мне на ухо. Я не могу разобрать, что он говорит, потому что он говорит слишком тихо, но это все равно успокаивает. Его успокаивающий тон успокаивает мое вышедшее из-под контроля сердце за считанные секунды.

— Что ж, я вижу, спящая красавица все-таки решила проснуться ради своего принца. Меня зовут Дестини; мы ждали тебя. Я собираюсь немного поднять твою кровать, чтобы можно было дать тебе попить. Хорошо, милая?

Когда мягкий голос медсестры начинает объяснять мне, почему мне больно, я снова начинаю паниковать. Что, черт возьми, со мной случилось?

— Ладно, милая, открой рот, и давай посмотрим, сможем ли мы заставить тебя говорить. У тебя будет болеть горло, но давай посмотрим, что мы можем сделать. Вот так, маленькими и медленными глотками.

Когда я набираю достаточно, чтобы мое горло перестало чувствовать себя так, будто я решила съесть наждачную бумагу, и приблизилось к тупой пульсации, я отрываю губы от соломинки.

— Хорошо, хорошо. Ты можешь сказать мне свое имя, милая?

— Д-де-низ. — Мой голос заставляет меня слегка подпрыгнуть. Вырывается тихий стон боли, и я пытаюсь успокоить дыхание, когда боль становится слишком сильной.

— Я принесу тебе что-нибудь от этой боли через секунду, хорошо? Ты отлично справляешься. — Я слышу, как она ходит по комнате, а затем надевает мне на руку манжету. Когда она заканчивает сжимать, она вслух считывает мое давление.

Несколько секунд я пытаюсь успокоиться, делая неглубокие вдохи. Мой правый глаз, наконец, приоткрывается, и я осматриваю комнату вокруг себя. Моя медсестра, красивая женщина с кожей темной, как ночь, и волосами, собранными сзади в тугой пучок, все еще ходит у края кровати. Я вижу Мэддокса, Купа и Челси в углу у окна. Мэддокс крепко скрещивает обе свои толстые руки на широкой груди. Его лицо сурово, но по легкому подергиванию челюсти я могу сказать, что он сдерживает свои эмоции не так хорошо, как хотелось бы. Нет, он зол. К моему шоку, Куп крепко сжимает Челси в объятиях, слегка поглаживая ее по спине.

Когда мой взгляд, наконец, натыкается на обеспокоенный, темный взгляд мужчины, сидящего у моей кровати, мне хочется плакать. У него красные глаза, и я могу сказать, что он либо не спал, либо плакал, и я отчаянно надеюсь, что он просто не спал. Его брови плотно сдвинуты, губы сжаты в линию, а густые каштановые волосы растрепаны и торчат в разные стороны. Даже выглядя так ужасно, как сейчас, он все равно самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела.

— Все выглядит великолепно, дорогая. Я принесу тебе немного обезболивающего. От него тебя будет клонить в сон, так что подожди, пока доктор введет тебя в курс дела, прежде чем ты снова превратишься в Спящую красавицу.

Мои глаза не отрываются от лица Бек.

— Да. Твой принц ни разу не отходил от тебя ни на шаг, так что, думаю, я бы тоже не отрывала от него взгляд. — Она издает тихий смешок, прежде чем я слышу, как она выскальзывает из комнаты.

Я пытаюсь одарить его легкой ободряющей улыбкой, но, должно быть, у меня ничего не выходит, потому что его глаза выглядят еще более страдальческими. Он наклоняется и нежно целует меня в лоб прямо перед тем, как я снова слышу шаги рядом с кроватью. Я отворачиваюсь от обеспокоенного лица Бека и сосредотачиваюсь на новоприбывшем. На ней белый халат, поэтому я только предполагаю, что это мой врач. Она мгновенно успокаивает меня своей спокойной улыбкой, но именно ее глаза заставляют меня чувствовать, что я в хороших руках. У нее самые добрые глаза.

— Привет. Я доктор Нотт. Я так понимаю, Вы только что проснулись?

— Около тридцати минут назад, мэм. — Говорит Бек, и я благодарна, что мне не нужно снова говорить.

— Хорошо, хорошо. Я понимаю, что в Вашем офисе произошел инцидент, и знаю, что полиция ждала, когда Вы проснетесь, чтобы поговорить с Вами, но думаю, что смогу задержать их на несколько дней. Вам нужен отдых. Мы собираемся продержать Вас на обезболивающих препаратах еще как минимум день, и дать телу немного окрепнуть, прежде чем выводить лекарства. — Она снова улыбается и похлопывает по руке, противоположной той, которую мягко растирает Бек. — У Вас несколько ушибленных ребер, но, к счастью, ничего не сломано. Ваш глаз, левый, будет выглядеть и чувствовать себя намного хуже, чем есть на самом деле, но через несколько дней опухоль должна спасть настолько, чтобы Вы смогли его открыть. Мы хотим убедиться, что у Вас нет проблем со зрением, поэтому нужно будет это проверить. Есть еще несколько синяков и шишек, но прямо сейчас мы следим за Вашей головой, чтобы убедиться, что опухоль спадает. Вам повезло, дорогая; судя по всему, все могло быть намного хуже.

Она продолжает объяснять разные вещи об уходе на дому, но я слишком занята, впитывая все, что она мне только что рассказала. Бек задает несколько вопросов, но я их не слышу. Я просто лежу в шоке. Она спрашивает меня еще о нескольких вещах, на которые я слабо отвечаю, прежде чем она выходит из комнаты, пообещав вернуть Дестини с моим обезболивающим. В ту секунду, когда дверь закрывается, как будто шлюзы распахиваются, и все воспоминания, ведущие к настоящему моменту, нахлынули обратно. Офис, сигнализации нет, свет включен, мужчина… о боже, мужчина!