– Что? – кажется, мне удалось всерьез удивить его.

– Я сказала, что ты…

Он не дал мне закончить, и моя речь тотчас оборвалась, едва я почувствовала прикосновение его губ к своим. Знаете, что случилось с моим сердцем? Ничего страшного, просто очень интенсивная зарядка. Как и всегда, когда он рядом.

– Пора, – мягко напомнил Дима, поправляя мои волосы и, кажется, в его голосе тоже прозвучало сожаление.

Но возражать я не могла. Нам действительно нужно успеть вернуться в убежище до отбоя. Васильич и так позволил нам больше, чем положено по Уставу, с которым мы с Димой, кстати, до сих пор не ознакомлены. Может быть, потому, что он предназначен только для руководства?

Мы взялись за руки и отправились в обратную сторону, только теперь молчание, которое вновь сопровождало нас, было особенным, и прерывать его не хотелось.

Наверное, именно это молчание и спасло нас. Потому что мы вовремя услышали раздававшиеся извне звуки – голоса.

Мы оба замерли и напряглись, совсем как неделю назад, когда отвечали только за свои жизни и не были привязаны к убежищу.

За деревьями то появлялись, то исчезали блики света. Я почувствовала, как сильно Дима стиснул мою ладонь в своей руке, и невольно схватилась свободной рукой за цепочку на своей шее – Димин крестик – моля о спасении Того, кто над нами. Сейчас мы – легкая добыча для этих людей, и кто бы они ни были, они вряд ли на нашей стороне.

Мы старались не шевелиться, надеясь, что люди пройдут стороной, но их голоса приближались и, судя по отблескам фонарей, шли они прямо на нас. Бежать было поздно, да и куда? Путь к убежищу был отрезан.

Они вышли на нас и даже во тьме, разбиваемой светом их фонарей, я заметила, как удивленно взметнулись их брови. Видимо, они не ожидали никого встретить.

Шесть мужчин и две женщины, почти все крупнее и старше нас. Впереди выступал крепкий, плечистый мужчина. Чуть поодаль толпились парни помоложе, самый рослый из которых выглядел совсем мальчишкой лет восемнадцати. Они держали в руках оружие: кто-то – короткие ножи, наподобие тех, что были у меня на кухне, прочие – автоматы. В каждой паре глаз ясно читался смертный приговор. Они быстро смогли взять себя в руки, чего не скажешь о нас с Димой. Ладно, о Диме говорить не стоит – он никогда не теряет над собой контроль, но я-то уж точно вся поддалась панике и ни о чем, кроме безмолвного крика «спасите!» не могла и подумать.

На нас смотрели убийцы. От этой мысли меня передернуло. Как-то рано они вышли на свою «охоту», ведь Дима был уверен, что у нас есть ещё пара дней. Неужели планы поменялись? Может быть, из-за нас? Из-за утечки информации?

Дима ободряюще сжал мою ладонь. Это движение не осталось незамеченным. Два автомата тут же направили на нас свои дула.

– Стойте! – твердо произнес Дима. – Мы свои.

Я не понимала, зачем он это делает. Всё и так ясно. Нас убьют и песенка спета. Пусть нас убьют! Это лучше, чем сотрудничать со стебачами. Я была в нем уверена, неужели он… Неужели люди из штаба правы, полагая, что доверять нам нельзя?! Не может быть, чтобы я сама ошиблась в нем!

К горлу подступила тошнота. Я постаралась сосредоточиться. Иногда люди не сразу убивают врагов – хотят выпытать у них сведения. Судя по всему, эта же мысль пришла в голову и тем, что стояли напротив, так как они чуть поумерили свою решительность, не убирая оружие, но и не наводя его прямо на нас, а целясь куда-то в ноги.

– Что вы хотите сказать? – рявкнул один из тех, что держал оружие.

Это был их «вожак», выступающий впереди всех и державший ситуацию под контролем. Он был довольно крупного, но спортивного телосложения, с редкими темными волосами, лет сорока.

– Мы из убежища.

– Из убежища? И что же вы делаете тут в такое время?

– Мы… гуляли, – на секунду Димин голос дрогнул. Я никогда не замечала за ним подобного, но он быстро взял себя в руки и продолжил. – Нам разрешили. Поверьте, мы не из их числа.

– А с чего ты взял, что мы – не они?

– Я знаю их лучше, чем кто бы то ни был.

Несколько секунд компания напротив нас пытались понять и переварить услышанное. От меня не ускользнуло, как они мимолетно переглянулись, будто без слов договаривались о чем-то. А затем самый старший и, видимо, самый главный из них продолжил допрос.

– Ты знаешь их? – медленно и будто с угрозой произнес он.

– Знаю. Они нападут на город вновь через несколько дней, а пока отыскивают места расположения убежищ. У них не так много сведений, чтобы приступить к активным действиям сразу же после первого удара.

Я с недоумением смотрела на Диму. Как он может вот так вот просто выкладывать им всё? Разве они мирные? Разве мы можем кому-то доверять? Даже если они не стебачи – не факт, что они мирные и находятся на нашей стороне. Ведь тогда они должны находиться в убежище, а не разгуливать в столь поздний час.

– Ты в этом уверен? – настороженно произнес тот же мужчина, не сводя с Димы глаз.

– Да, – спокойным тоном ответил он, не задумываясь ни на секунду.

– Так ты перебежчик? – выдвинул тот новую версию.

– Нет, – отчеканил Дима.

То, что произошло дальше, не мог предвидеть никто. Молодой парень чуть старше нас с Димой с возгласом:

– Да они же нас за нос водят, Михалыч! Ах ты, проклятый стебач! – мгновенно вскинул своё ружье.

Никто из нас не успел вмешаться. Раздался выстрел, и Дима с тихим стоном, словно подкошенный, упал на землю.