– А ты чего добиваешься? – грубовато произнес в ответ он.

Я посмотрела на него с укором, но он стойко выдержал этот взгляд. И снова меня посетило чувство, будто я знаю двух людей под одной маской – Диму, которой может быть любящим и сострадающим, и того, кто жесток и равнодушен, с кем я не хочу иметь дела, да и он со мной – тоже. И я не понимаю, в какой именно момент эти роли в нем переключаются. И как это происходит. И почему второго Димы в нем больше, чем первого.

Мы в молчании вернулись в убежище, чтобы через десять минут выбраться к озеру снова. Я совершила ещё один поход, а на третий меня сменили. Настало мое время принять душ – если можно так выразиться относительно того, что я увидела в «ванной комнате». Вместо душа – грязная ширма в медицинском крыле. На полу стоял неглубокий таз, на всё-про всё давалось два ведра теплой воды и огрызок мыла.

Я старалась побыстрее управиться с этим делом, тем более что мороз по коже не прибавлял комфортности этой процедуре.

Натягивать старый свитер отнюдь не хотелось, но выбора не было – новой одеждой нас не снабжали, поэтому я вновь влезла в привычные вещи, успевшие порядком поднадоесть, едва промокнула волосы выданным полотенцем, и убрала за собой, приготовляя место для следующего.

Когда я вернулась из медицинского крыла, Димы нигде не было видно. Наверное, он вызвался и дальше носить воду. Я старалась не думать о нем, но не знала, чем ещё себя занять.

Я немного поиграла с Данилой, пока Татьяна принимала душ, помогла Людмиле Викторовне по кухне, хотя терпеть не могу готовить. Но в этот раз я была готова на что угодно, лишь бы не оставаться одной, лишь бы найти хоть какое-то занятие и поскорее завершить этот день.

К вечеру по убежищу пробегает согревающая душу новость: послезавтра, за два дня до нападения стебачей, о котором пока не знает никто из обитающих в убежище людей, нас перевезут в Заморск, как и обещал Анатолий Васильевич. Я была рада предстоящим переменам не меньше, чем все остальные. Для каждого из нас это не только возможность вернуться к более-менее человеческим условиям жизни, но и шанс найти своих близких, о которых ни слуху ни духу, ведь туда будет свозить людей из всех убежищ города.

Может быть, мои родители сейчас совсем близко, где-нибудь на соседней улице, в каком-нибудь ещё меньшем убежище, а мы даже не догадываемся об этом. Я всё время об этом думала и чрезвычайно скучала по ним. Мне казалось, что эта перевернувшаяся с ног на голову жизнь длится не неделю, а года два минимум. И сейчас мое будущее представлялось мне ещё более туманно, чем когда бы то ни было.

Дима вернулся ближе к вечеру. Я не знала, где он был и не собиралась его расспрашивать. Скорее всего, его привлекли к общественным работам наравне с остальными.

Он подошел ко мне, присел рядом и наклонился так близко к уху, что я едва не вздрогнула от неожиданности.

– Не хочешь прогуляться?

Я взглянула на него с нескрываемым любопытством, но он вел себя так, будто никакой размолвки между нами и не было: спокойно смотрел мне в глаза и ждал ответа.

Разве я могла ему отказать? Разве могла не воспользоваться этим шансом побыть с ним вдвоем ещё раз?

До отбоя оставалось чуть меньше часа, но это не самое главное из того, что заставило меня колебаться и медлить с ответом.

На мой немой вопрос, выразившийся удивлением на лице, Дима кивнул и шепнул с легкой тенью улыбки:

– Васильич разрешил.

Осторожно ступая по земляному полу, мы выбрались наружу, и я с упоением вздохнула, ощущая себя свободнее.

Ночь сделала пейзаж вокруг ещё таинственнее и прекраснее, чем он был днем. Овальное озеро тускло серебрилось, отливая густо-изумрудным цветом с разводами черной воды у кромки берега. Лунный свет оставлял свой неяркий след на воде в виде едва заметной лунной дорожки. А в самой середине озерного зеркала волны качали на гребешках лимонный диск луны, который подергивался мелкой рябью, словно старался вырваться из водного плена. И такая была вокруг тишина, не нарушаемая даже шорохом листвы и дуновением ветра, что собственное дыхание казалось мне громким.

Завороженная и покоренная, я вбирала в себя красоту озера, стараясь запомнить и это магическое очарование, и эту ночь, и стоящего рядом Диму, гревшего мои пальцы в своей теплой ладони.

Наверно, слова благодарности, которые я хотела произнести, утонули на дне озера, потому что я просто молча посмотрела на Диму, надеясь, что он поймет мои чувства.

– Ты уверен, что нам ничего не грозит? – прошептала я вместо того, что должна была произнести, опасаясь повысить голос и нарушить тем самым таинственную атмосферу вокруг.

На этот раз я имела ввиду не только людей из штаба, но и стебачей. Я нутром ощущала исходящую со всех сторон угрозу.

– Мы не можем ни в чем быть уверены, – произнес Дима, и мой страх тут же уступил место грусти.

Я невольно сделала шаг вперед и уткнулась лицом ему в грудь. Если бы сейчас стоял день, я ни за что бы не решилась на это. Но мне ужасно хотелось обнять его, найти защиту от боли и страха, которые так часто стали встречаться на моем пути. Мне хотелось побыть с ним рядом, пока это возможно. Я боялась, что Дима меня оттолкнет и мысленно молила его не делать этого. И он не сделал.