В дверях стоял Васильевич, и, поймав мой взгляд, кивнул в сторону выхода, показывая, что мне следует пойти с ним. Я тотчас вспомнила о Диме, сердце зашлось от нехороших предчувствий, и мне стало страшно за нас двоих. Он уже там, в кабинете? Почему они приехали так быстро?

Как же некстати мы поссорились! Нам нужно держаться вместе, а не спорить по пустякам. Только, к сожалению, подобные умные мысли всегда приходят в мою голову слишком поздно.

Васильич повел меня в кабинет, расположенный неподалеку от выхода. Дима был здесь ещё вчера, а я оказалась впервые. Это кабинет для «начальства», и простым людям, пережидающим бомбежку или смуту, как сейчас, сюда вход заказан. Но мы – исключение. И, к сожалению, это исключение сделано не в благоприятном для нас свете.

Сделав шаг, я успела заметить, что здесь весьма комфортно для военных условий – деревянный стол, черное крутящееся кресло с высокой спинкой, два дешевых кресла по бокам, и несгораемый шкаф для документов. Подсветка с двух сторон обеспечивала достаточное количество света, так что поначалу, в сравнении с едва освещаемым коридором, у меня начало резать глаза.

Дима был здесь. Он обернулся на звук приоткрывшейся двери, и скользнул по мне взглядом. Я стала рядом с ним, стараясь собраться и не показывать своего беспокойства. Я не делала ничего предосудительного. Мне не за что краснеть и оправдываться.

Мы оба молчала, вытянув руки по швам, и ожидая неизвестности. Мне хотелось взять Диму за руку, почувствовать идущее от него тепло или пожать его пальцы в знак поддержки, но сейчас это было бы совсем неуместно.

В кабинете находились двое незнакомых мужчин в форме, похоже, те самые, из штаба. Видимо, какой-то разговор уже начался до моего появления здесь, потому что теперь он возобновился.

– Анатолий Васильевич, ты же понимаешь, что по Уставу…

– Понимаю, понимаю, – грубо перебил Васильич, – Но они молодые ребята…

– И что Вы предлагаете?

– Нужно эвакуировать людей и быть готовыми к активным военным действиям. Отпор дать мы сможем. Мы ведь знаем дату.

– Да, но мы не можем знать наверняка о том, что сведения подлинные! – начал закипать штабский, крупными шагами меряя пространство кабинета. – Кроме того, Вы сами отлично знаете, что одной только даты недостаточно. Мы не знаем, чем они будут вооружены, какие наступательные действия будут вести…

– Прошу прощения, – перебил его Дима. Голос его звучал ровно и уверенно, и я узнаю в этих нотах парня, спасшего меня в день бомбежки. – Если позволите, я вмешаюсь. Боюсь, что они сами пока об этом не знают. Я уже рассказал Анатолию Васильевичу о том, что ими явно кто-то руководит. Их просто используют для своих целей, хотят посеять в стране панику и учинить беспорядки.

– То есть ты полагаешь, это инициатива происходит извне? – помог ему Васильич.

– Именно.

– И всё равно, мы не можем действовать как пожелается! – выкрикнул один из «штабских». – Ну кто, скажите мне, в здравом уме будет доверять какому-то мальчишке!? Вот скажи, ты можешь чем-нибудь подтвердить свои данные? Ты можешь показать нам тот штаб, или как там у них это называется, где они вас держали? – он провел пальцем от меня до Димы, смерив скупым взглядом.

Дима качнул головой.

– Нет.

– Почему?

– Я не могу ответить на этот вопрос, – и снова я поразилась его мужеству и выдержке. Ни один мускул ни дрогнул на его лице. Он смотрел прямо перед собой и был готов ко всему, но ни за что бы не отказался от своей позиции, от своих убеждений и взглядов. Он не выдаст брата, каким бы подонком тот ни был. Если честно, я им гордилась и немного завидовала. Мне и во сне не снилась такая смелость.

«Интересно, – мелькнула мысль в моей голове, – А Васильичу он вчера рассказал о своем брате? Почему он нам верит, а эти – нет?»

– Вот! Знаешь, о чем это говорит? – мужчина приблизился к Диме и грозно, с недобрым прищуром посмотрел ему в глаза, затем обернулся к Васильичу и своему соратнику и завершил свою речь с торжеством в голосе: – А говорит это о том, что перед нами, скорее всего, обыкновенные шпионы стебачей. Бездарные шпионы!

– По Уставу мы должны проверять любую информацию и активно на неё реагировать, – напомнил Васильевич.

– Да, да, реагировать! А знаешь, как? Убить их нафиг и дело с концом! – вспыльчиво прокричал мужчина, однако на последней фразе он снизил голос до шепота, видимо, опасаясь, что нас услышат за стенами кабинета.

На некоторое время внутри помещения, в котором мы находились, установилось молчание.

Я старалась не поддаваться панике, которая разрасталась внутри меня и заставляла сердце подскакивать и спотыкаться. Для того, чтобы немного отвлечься, я начала внимательно изучать внешний вид двух прибывших из штаба мужчин, заостряя внимание на мелочах – это всегда помогало, я надеялась, сработает и сейчас.

Оба они были одеты в одинаковую одежду: защитного цвета брюки и такие же куртки, из-под расстегнутых вырезов которых высовывалось наружу горлышко черного свитера. Оба высокого роста и довольно мощного телосложения. Но выражения лиц неприятные.