И снова он вспомнил ту маленькую девчонку на скамейке, которая смотрела на него так, словно в душу заглядывала. Ее доверчивость и открытость, неумение лгать и предавать, желание помочь каждому, кто об этом попросит — все это будет потом. А тогда, в первую встречу, именно ее голубые глаза все решили. Ясно, что он не влюбился в пятнадцать лет, но выделил из всех своих знакомых именно эту маленькую девочку, которая стала его лучшим другом, а со временем и единственной любовью.

— Я люблю тебя, Тёма, — совершенно серьезно начала она. — Ты для меня все. Радость, ожидание, первая пойманная рыбка, велосипед, коньки, снежки, воздух, солнце, дождь, весь мир! Это все ты. Я даже не могу вспомнить ни одного раза, когда мы с тобой поссорились бы. Ни разу! Бывает ли такое у кого-нибудь? Девчонки только и обсуждают, из-за чего они ругаются или расстаются со своими парнями. А я не представляю, что мы можем поссориться.

— Мы и не будем ссориться, — обнимая ее, сказал Артем. — Все будет так, как мы захотим. Я устроюсь на работу, ты будешь учиться. Снимем квартиру, поженимся и будем жить долго и счастливо.

— Ого! Поженимся? А ты будешь делать мне предложение?

— А как же!

— Ух, ты! Интересно как! Мне наши планы нравятся.

Подведя черту под этим разговором, они до самого вечера делились впечатлениями о произошедших за пять лет событиях, вспоминали свое знакомство и те два года, что дружили. Целовались до одури, познавая новые высоты ощущений и эмоций. Хотелось ли чего-то большего? Конечно, хотелось, Артему уж точно. Но эти первые часы после долгой разлуки, узнавание друг в друге повзрослевших самих себя — все это стоило того, чтобы отодвинуть свои желания на потом.

Совсем стемнело, когда Артему пришло сообщение на телефон:

«Счастливые часов не наблюдают? А не пора ли домой явиться, сын?»

— Это мама, и обязательно с цитатами классиков. Оказывается, нас потеряли. Пойдем?

Он встал, подал руку Тане, поднял ее и тут же прижал к себе. Она устроилась в его объятиях так, словно это самое прекрасное место на земле, откуда совсем не хочется уходить.

— Пойдем, — вздыхая, прошептала Таня, дотрагиваясь губами до его ямочки на шее. — А завтра звони или пиши мне, когда сможешь. Может, если получится, пойдешь сразу со мной? Или у школы встретимся. Ты же там давно не был. Увидишься с учителями. Тебя все помнят!

Артем наслаждался ее нежными робкими прикосновениями. Он не хотел ее торопить. Все для них было впервые, и каждый такой миг хотелось сохранить в сердце. И ждать следующего обжигающего мгновения.

— Конечно, я приду к школе. И буду с тобой на площади. Я теперь навсегда с тобой.

Держась за руки, они вернулись из своего потаенного мирка в город, который и ночью продолжал дымить заводскими трубами, гудеть дорогами, расцвечиваться огнями — в общем, жить своей жизнью.

— А у тебя платье будет очень длинное? — осторожно спросил Артем, надеясь на отрицательный ответ.

Таня улыбнулась, уже понимая, к чему он клонит.

— Нет, не по пяты. Оно чуть ниже колена. И больше ничего не скажу!

— А туфли? На каблуках? — не унимался Артем, продолжая интересоваться завтрашним мероприятием.

— Нет, обычные балетки. Мы сможем с тобой танцевать и гулять всю ночь, и ноги к утру не отвалятся. Ты же про это хотел спросить?

— Точно. Понятно, что надо отметиться на праздновании, но потом торчать в каком-то кафе всю ночь… Кстати, а где будет выпускной?

— Кафе «Маска», в центре города. Давай не будем загадывать? Посмотрим на месте. Да?

Артем согласился, кивнув головой. Они зашли к Тане домой, парень забрал рюкзак, попрощался с ее родителями до завтра и отправился к себе, этажом ниже. Конечно, отец был не доволен, что сын где-то ходит, а завтра у него серьезное дело с устройством на работу, выспаться надо. Мама помалкивала, пряча улыбку.

— Папа, — обратился к нему Артем, — тебе не надоело ворчать? Все равно уже понятно, что будет по-моему. Я женюсь на Танюшке, когда она подрастет. Она — только для меня, а я для нее. Ничто не изменит этого. Я благодарен тебе за направление, данное мне в жизни, за помощь, за нашу прекрасную семью, но! Свою личную жизнь я буду строить сам. Мы уже всем доказали, что будем вместе всегда. И чем ты не доволен?

Отец помолчал, пожевал губы, словно собирался с силами вынести какой-то приговор.

— Понимаешь, сын, тебе двадцать два, ей семнадцать. Ты столько лет ждешь, когда она подрастет. Уже семь, да? Еще года три, как минимум. Снова будешь ждать? А не получится так, что ты перегоришь, или она? Ведь теперь она будет учиться: студенты, преподаватели… Ты на работе, она…

— Хватит! — прервала этот поток грустных предположений мама. — Ты, как старый дед, ноешь, брюзжишь все время. Радовался бы, что твой сын верен своему чувству столько лет, а ты все его пугаешь. Сколько можно?

— Да вы не понимаете! Я горжусь Тёмкой, еще как горжусь! Просто не хочу, чтобы они друг другу больно сделали. Танюшка, вообще, как дочка мне. Вот и боюсь…

Артем сел рядом с отцом, Клавдия вышла из комнаты.

— Не надо бояться. Все будет хорошо у нас с Таней. Мы с ней две половинки одного целого. Мы будем только вместе и обязательно счастливы. Все, пап, закрыли эту тему. Если мне нужна будет помощь или совет, я обязательно к тебе обращусь. Хорошо?

И он протянул отцу руку. Тот крепко ее пожал и сказал: