— Сам посмотри, — говорил отец, — она же ребенок совсем. Ты ей мишек даришь, мороженым угощаешь. А у самого какие интересы, а? Наверное, хочется чего-нибудь другого?

— Чего бы я ни хотел, и какие бы интересы у меня ни были, я подожду, когда она вырастет, — упорно отвечал одно и то же Артем.

— А вдруг ты ей тогда уже будешь не нужен? Найдет себе кого-нибудь ближе по возрасту? Что тогда?

— Тогда и буду решать. А сейчас, папа, не надо ничего придумывать. Я буду поступать туда, куда ты сказал. Тем более, я уже получил целевое направление от нашего местного ГУ МЧС. Но не потому что ты настаивал, а потому что это надо мне. Я сам так решил. А Танюшка… Она дождется меня — я это точно знаю. Куда ей спешить? Наше обучение закончится одновременно, там и увидим.

Такой отпор сына вызвал уважение у взрослого человека. Стало приятно от одной мысли, что воспитал настоящего мужчину.

— И все-таки, не тяни время, — завершая разговор, сказал отец. — Скажи девочке, что уедешь надолго. Не дожидайся, когда ей об этом скажет Галина.

— Скажу. Сам скажу.

Артем не задавал себе вопросов, почему ему так хотелось, чтобы Танюшка была рядом с ним всегда. Что это? Дружба? Вряд ли. Давно минуло то время, когда лишь дружба направляла все его действия. Но и говорить слово «любовь» даже шепотом, даже мысленно он не решался. Наверное, и ему нужно время, чтобы понять, какие чувства живут в его сердце.

Последний день в школе перед новогодними каникулами выдался богатым на события.

Во-первых, объявили полугодовые оценки. Кому-то это было в радость, а кого-то попросили пригласить родителей. И в первую очередь, в эту компанию попали Ляля с Лёлей, как ученицы выпускного класса. Мама красавиц-сестер не нашла времени ни для директора школы, ни для своих дочерей; она прислала вместо себя шофера, чтобы забрать девочек домой. Но они отправили его за кофе, потому что имели свои планы на ближайший урок.

Во-вторых, уже не боясь ничего, эти девушки устроили на улице обстрел твердыми снежками той самой девчонки, из-за которой растеряли весь авторитет в школе. Дождавшись, когда шофер уедет за заказанным кофе, а Таня выйдет после занятий, Ляля и Лёля, так и не появившиеся на последнем уроке, проследили за ней. Как только она завернула за угол, они ринулись туда же.

Первый снежок прилетел девочке в голову, сбив шапку. Она сразу поняла, кто это может быть по их ругательствам. Таня выпустила портфель и, закрыв голову руками, повернулась лицом к стене спортзала, возле которого оказалась в этот момент. Не всегда снежки попадали в цель, и это злило великовозрастных девиц еще больше. Они лепили жесткие комки снега и подходили все ближе к молчавшей девчонке, спина и ноги которой была в следах от тех попаданий, что все же оказались меткими.

Но они никак не ожидали того, что на помощь Тане прибежит Артем, который просто почувствовал, что ей плохо и не находил себе места. Тем более что и сестры не явились на урок. Он краем глаза увидел в окно, как Таня ушла за угол школы, направляясь домой, а за ней последовали Ляля с Лёлей. Тут и догадываться не надо было о том, что затеяли близняшки.

С криком «Там Таньку бьют!» Артем выскочил из класса прямо посреди урока, как обычно, без пиджака. Пока остальные ученики приходили в себя, он уже добежал до спортзала и закрыл собой маленькую сгорбленную фигурку своей Танюшки, и сразу получил сильный удар снежком прямо в лицо. Куда конкретно ему попали, он не понял, потому что боль ослепила его. Он зашипел и почувствовал, как кровь горячей струйкой потекла по лицу. Тут уже завизжали испуганные метательницы.

Но и этого было мало: весь класс Артема, покинув урок, примчался за ним. То, что они увидели, довело события до накала: Тёмка стоял, закрывая собой Таню, которая обхватила его сзади за талию, пытаясь остановить от разборок. Его разбитая губа сильно кровоточила, испачкав белую рубашку и снег около него. Щека наливалась бордовым цветом. А две мстительницы стояли, вцепившись друг в друга, и кричали во весь голос, испуганные тем, что натворили. Все одноклассники, выбежавшие без верхней одежды, молча окружили сестер, сужая пространство, разделявшее их. Все это грозило вылиться в потасовку.

— Стойте! — закричала Таня. — Не надо! Вам же попадет! Не пачкайтесь сами!

Этого замешательства хватило, чтобы появился директор школы в сопровождении завуча и физрука. Все они тоже были раздетые.

— Что здесь происходит? Коллективное помешательство? Брысь в класс! Все, немедленно! А вы, красавицы, идите за мной. Артем, Татьяна — то же самое. Все ко мне в кабинет…

В-третьих, Ляля и Лёля были исключены из школы. Их маме все же пришлось за ними приехать, договориться с директором, чтобы шум от этого происшествия не вышел за пределы школы.

Медсестра, тем временем, осмотрела «пострадавших»: от синяков Таню спасло зимнее пальто, хотя до затылка и спины было больно дотрагиваться, а вот Артем теперь красовался с синяком на щеке и разбитой губой.

— Ничего! До свадьбы заживет. А за любимую девушку не страшно получить и по лицу.

Таков был вердикт медицины.

Таня поджала губы, поводила глазами из стороны в сторону, но ничего не сказала, а Тёмка вообще говорить не мог. Его отпустили с уроков, и они, довольные и слегка потрепанные, явились домой, где тетя Клава чуть не заплакала, увидев своего сына.