Они с Мишкой, серьезно поругались при первой встрече и теперь находились друг от друга на максимально возможном расстоянии.

– М-м? — в полусонном состоянии ответил Тимофей, открывая глаза.

Он уже собирался немного подремать от скуки, потому что делать было абсолютно нечего и к концу второго дня Тимофей был готов уже на стену лезть.

– А баньку там уже поставили?

Стражник похоже подъехал тоже просто, чтобы отвлечь себя разговором, а не по конкретному делу. Обычная ситуация, ибо всем скучно.

– Должны уже, но может и не успели.

Тимофей принял сидячее положение и потер глаза рукой, освобожденной от теплых вязаных перчаток.

– А правда, что она в десять раз больше, чем наши в Боротно? Это же как такое прогреть выходит! Мне Игнат рассказывал, будто туда будут ходить все желающие за деньгу малую. Тогда не только натопить, еще же и воды натаскать надобно полно. Греть ее постоянно, прибираться. Что если целая сотня людей каждый день будет приходить?

Вячко начал заваливать Тимофея вопросами, на которые тот медленно отвечал, растягивая беседу подольше, а любопытный собеседник интересовался каждой деталью данного предприятия. Хотя, судя по всему, с Игнатом они уже все это досконально обсудили, а с парнем все пошло просто по второму кругу. Был бы здесь еще кто-то в теме, Вячко и к нему бы пристал. На самом деле это вполне нормальная практика, вся информация сейчас передается только устно. Не будешь общительным — ничего не узнаешь. А для этого приходится не только выспрашивать новое, но и частенько по многу раз рассказывать старое. Главное не одним и тем же людям, а то это просто потеря времени. Хотя, даже в подобных разговорах могла быть польза.

– Как-то так это работать и будет. — закончил отвечать на поставленные вопросы Тимофей. — Да и не в десять раз больше баня. Там парилки не такие огромные, но еще раздевалки и предбанники. Всех по три штуки.

В это время в баню ходили все вместе и мужчины и женщины. Но, по мнению Тимофея такое может подойти не каждому. А значит баню разделили на три части: одна общая, а вторая и третья для мужчин и женщин по отдельности. Если все будут ходить вместе, то и ладно. Кстати, может быть и вообще это все зря. Пусть бани при постоялых дворах были не редкостью, но вот таких общественных в Новгороде еще нет. Несколько штук, как ему рассказал Сновид Романович, были при монастырях, да и за границей подобные заведения существовали, но в городе это окажется более менее новинкой. Не будет никто ходить и значит зря потрачены денежки.

– А еще Игнат сказывал, будто ты еще хоч…

Фраза стражника оборвалась на полуслове, а его самого практически сбросило с коня сильным ударом стрелы куда-то в область плеча. Мгновенно со всех сторон раздались болезненные крики раненых и звучные голоса уцелевших, а на дорогу уже обрушился следующий залп. Благо все пришли в движение и новый удар оказался даже не близко таким же серьезным. Процессия моментально разделилась на три небольшие группы. Дружинники Якова Прокшинича бросились в разные стороны на замеченных противников, ни секунды не размышляя о тактике и не слушая приказы Мишки. Возницы из Илемно прижались к своим саням и старались не отсвечивать, осматриваясь по сторонам и прикидывая, в какую сторону можно попытаться сбежать. Стражники из Боротно быстро бросились к саням Тимофея, попутно собирая гражданских и закрывая тех от обстрела своими конями и щитами.

Прошла всего минута и уже группа людей начала кучкой отходить в лес, поддерживая раненых и бодро отстреливаясь в ответ из арбалетов. Сопротивление оставшихся было быстро подавлено, оттуда смогли вытащить только одного ближайшего возницу со стрелой в боку, который выбрался из своих саней и пытался уползти в сторону. Эта затея была определенно обречена на провал. Пробраться в таком положении и состоянии по сугробам было совершенно невозможно. Численность нападавших до сих пор оставалась тайной. Десяток человек вышел на дорогу, занимая позиции возле саней, а остальные по прежнему оставались под прикрытием деревьев на расстоянии.

Вслед отступающим вновь начали лететь стрелы, сначала редко, но затем уже более активно. Стражники огрызались своим огнем, но он был значительно слабее. Стрельба из лука однозначно имеет большую скорострельность, да и часть людей оставалась занята ранеными, а другая держала в руках щиты. Справедливости ради, нужно сказать, что как только группа зашла метров на 30 вглубь леса, а тем более глубже, то перестрелка уже почти потеряла смысл. Стрелы и болты либо летели мимо, либо же застревали в стволах деревьев. Серьезного преследования не намечалось.

Парочка бандитов попыталась пойти за отступающими по их следам, чтобы не торить новую дорогу в сугробе, но выйдя на более менее открытое место получила сразу шесть болтов в свои не сильно защищенные тела. Остальные же оставались на дороге возле саней с товарами и в лесу на позициях, лишний раз не рискуя, но явно не оставляя шанса отбить груз.

Впереди отступающих шел Игнат, ведя на поводу свою лошадь и пробивая ею и своей силищей путь в высоком почти по пояс сугробе. Сразу следом за ним двигалось еще двое возниц, старающихся как можно активнее работать ногами, утрамбовывая хоть как-то снег, ведь уже дальше трое их коллег несли на себе раненых, не способных передвигаться самостоятельно. Дальше шел сам Тимофей и подволакивающий ногу стражник. Замыкали процессию два воина с щитами, прикрывая остальных, удерживающих в руках взведенные самострелы. Из двадцати человек, вышедших из Боротно с дороги смогло уйти семнадцать, да еще одного раненого возницу боярина несли на спине, что явно не скажется положительно на его здоровье. Но сначала нужно отойти, а дальше уже и придумывать более щадящие способы транспортировки.

Отдалившись на расстояние в несколько сотен метров и не наблюдая преследования, Тимофей скомандовал остановку. Все стражники моментально рассыпались в стороны, занимая оборонительные позиции, а возницы и Игнат приступили к перевязке раненых. К сожалению еще двое не пережили такой, пусть совсем небольшой, но очень трудный путь. Стражник, получивший ранение в ногу, после быстрого извлечения стрелы снова рвался в бой, а менее везучий его товарищ провалился в беспамятство, но пока еще дышал. Что делать с попавшим в живот снарядом, Тимофей не знал и лишь грустно смотрел на тяжело дышащего защитника.