– И ты хочешь заставить его тратить меньше и отдавать тебе?

Снова раздался стук в дверь и в помещение осторожно зашел холоп воеводы.

– Надо ли со стола убрать лишнее?

– Нет, меду еще неси. — ответил вместо Нездилы брат и, получив кивок от своего боярина, холоп удалился. — Зачем же, он ее делает, пусть тратит, коли так нужно. Я показать хотел, как хорошо придумано. Тут все понятно, чего сколько купили, продали и по какой цене.

– И мы так делаем, не на бумаге, но все же. — подняв бровь непонимающе уставился на брата Нездила.

– Не совсем. Я говорю не только про эти бумаги, но и те, с которых все это писалось.

– Выкрасть нужно?

– Вот ты вроде бы и умный всегда, а как сказанешь! Такой нужды нет, он сам покажет, только вернуть просит, хочет сохранить. Или подождать, пока себе перепишет. Я и подумал, что если у нас все похоже сделать. Мне будет понятнее, как деревни год от году меняются, а у тебя тут вообще город небольшой, наверняка товаров учитывать много приходится.

Яков Прокшинич еще некоторое время потратил на объяснение своих мыслей и как это можно подстроить под задачи воеводы. У него здесь хоть и не было товаров на продажу, но средства на содержание получались от города и подконтрольных земель. Расходы тоже были самыми разнообразными. Сколько откуда пришло и ушло не припомнишь, а записи велись в основном только о содержимом оружейных и амбаров.

– Многовато ты хочешь, кто этим заниматься станет? Каждую деревню описывать, каждого местного купца. Ты еще скажи, писать, что каждый мой дружинник за ужином съел. — Нездила покачал головой с улыбкой, довольный своей шуткой.

– Тимофей записывает. — с каменным лицом ответил Яков Прокшинич.

Воевода прокручивал в голове предложение брата, но никак не мог уложить в голове, как это все должно быть устроено, чтобы охватить полностью все сферы жизни. Ничего не выходило, он знал как устроена жизнь в Боротно, здесь, в Луках, было все совсем иначе.

– Сложно это, да и устроено все как у купчишки смышленого. Но что-то в этом есть. Если решишься, то рассказывай, что дельного выходит. Да и я бы посмотрел на остальные записи, может и выдумаю чего для себя. Только как мы их поймем? Тимофей же на своем каком-то выдуманном языке пишет, он хоть и похож, да и цыферь купцы многие его ведают, но нам будет не просто.

– Для нас перепишет как эти. — кивнул Яков на разложенные бумаги.

– Ты бы его приструнил, чтобы не выделялся. Скоро прознают про эту бесовщину и проблемы могут быть.

– Да мало что ли у нас тут таких? Почти в каждой деревне по своему грамоте учат. — отмахнулся Яков Прокшинич. — Кстати, он хочет церквушку поставить, что думаешь?

– А вот с этим обожди. Лучше пусть у тебя в Илемно строит, если шибко хочется.

***

Только сейчас, Тимофей начинал понимать, на сколько сложным может быть расширение своей территории. Не захват, а просто банальное управление. Одна деревня, в которой он постоянно раньше находился, где все под рукой, создали иллюзию простоты и легкости. Сказал мастерам, чего хочешь — они сделали. Ну, может быть прибежали десяток раз, чтобы уточнить детали, но все равно. Теперь же, появились почтовые станции в Березе, Илемно, Смолинской и самом Новгороде, а это уже совсем другое дело, там нет ежедневного пригляда.

В предыдущие зимы единственной необходимой поездкой было отвезти оброк боярину, а дальше опять можно сидеть у себя дома. Теперь нужно контролировать и другие свои затеи, проводя в дороге все больше и больше времени. Добраться на санях до Смолинской и обратно, чуть больше недели, если с грузом и не торопиться, останавливаясь по пути на остальных своих станциях. А товар копится, особенно деготь и мыло, производство которых еще сильнее подросло с приходом новых работников. Просто копить все это до весны, когда откроется водный путь, вариант скверный, и поэтому из Боротно в Новгород под конец декабря выдвинулась процессия из восьми груженых товарами саней с целым десятком стражи сопровождения и Тимофеем с Игнатом во главе.

Старшинство это, правда, долго не продлилось. В Илемно к отряду присоединился пяток дружинников Якова Прокшинича и три его телеги. Пусть они были в меньшинстве, но статус этих воинов был в иерархии повыше. Все бы ничего, да только среди них оказался Мишка, старый друг Вячко, возглавлявшего стражу Тимофея в этом путешествии. Хотелось бы иметь под рукой Лютомира, но тот хоть и перестал пользоваться костылями, к подобному был совсем не готов. Забраться на лошадь без помощи не выходило, в сражении принять участие не мог, да и ходил теперь с массивной тростью, ассоциирующейся у Тимофея с приличной дубиной.

Погода оставалась достаточно теплой, а путь длинным. До Новгорода необходимо преодолеть больше 100 километров на прямую, а учитывая, что дороги такими не являлись, то и прилично больше. Со скоростью около 5 километров в час, остановками для отдыха лошадей и ночевками, предстояло провести в пути не меньше трех дней. Так что Тимофей практически сразу перебрался в сани, трястись на лошади лишний раз желания никакого не было.

– Тимофей Прокопыч! — окликнул парня приблизившийся с заднего конца колонны Вячко.