— Х-м-м.

Ава скривилась от чувства, будто её засунули под микроскоп.

— А что насчёт вас, ребята? У вас какие фамилии?

Рис отвернулся от компьютера.

— В нашей культуре нет фамилий.

— Разве это не вносит путаницу? Вы же долго живёте.

Оба мужчины засмеялись.

— Думаю, дело в том, что у нас не так много детей, — сказал Эрвен. — Они рождаются довольно редко. Если бы мы были более плодовиты, думаю, это бы внесло путаницу.

— У нас есть свои способы отслеживать семейную генеалогию, — заметил Рис и стянул футболку. Откатив офисное кресло в сторону Авы, он показал ей спину, украшенную замысловатыми письменами и татуировкой. Не задумываясь, она протянула руку и провела пальцами по путаному узлу, в котором явно чувствовалось кельтское влияние.

— Красивая.

Она почувствовала, как задрожала тёплая кожа Риса под кончиками ее пальцев, но руку не убрала. Как любое случайное прикосновение к одному из ирин, оно несло успокоение.

— Что это? Тоже магия?

— И да, и нет. — Рис откашлялся. — Надпись на спине — единственная, которую я не сделал самостоятельно. Её нанёс мой отец. Имена вниз от центра — это моя семья. Первая мама…

— Мать всегда сначала, — заметил Эрвен. — Ведь с самого рождения нас защищает магия ирины.

— Затем папа. Потом бабушка и дедушка по материнской линии и по отцовской.

— Получается на твоё тело нанесено семейное древо. А кто придумал само изображение?

— Мама, — тихо ответил Рис. — Это был её подарок.

— Мать ирин всегда создаёт подобную красоту к талесм у сына, когда тот в тринадцать лет уезжает на обучение, а отец уже наносит татуировку. На спине со стороны сердца. А спереди мальчик нанесёт узор сам, когда повзрослеет. — Лицо Эрвена слегка омрачилось. — Хотя у моего сына нет ни одной, ведь мою суженую убили, когда он был совсем крохой.

От горя на лице Эрвена сердце Авы облилось слезами. Его безмолвный голос застонал при упоминании любимой, и Ава поняла, что сейчас услышит.

«Вашама канем», — прошептала душа книжника.

По крайней мере, так оно примерно звучало. Ава понимала его как универсальную молитву скорби. Она не знала значения, но слышала это слово от бесчисленного количества людей по всему миру. Похороны. Больницы. Одна из немногих постоянно повторяющихся фраз.

Ава убрала руку со спины Риса и сжала ладонь Эрвена.

— Где ваш сын? Он тоже живёт здесь?

Эрвен в ответ легонько сжал её ладонь и, сделав глубокий вдох, вымученно улыбнулся.

— Он теперь в Испании. В доме книжников в пригороде Барселоны.

В библиотеку зашёл молодой книжник и посмотрел на Aву с робким трепетом, с которым её встречало большинство здешних мужчин. Он наклонился и что-то прошептал Эрвену на ухо. Тот кивнул и повернулся к Аве.

— Продолжим чуть позже. Прости, но меня ждут дела.

— Конечно, — ответила Ава. — Не буду вас задерживать.

— Может, тебе что-нибудь нужно? В библиотеке есть английская секция. Небольшая, но там найдётся несколько книг о местной истории, которая, возможно, тебя заинтересует.

— Я все ей покажу, Эрвен, — предложил Рис.

— Точно? Я могу позвать Малахая…

— Уверена, Рис сможет найти мне занятие, — сказала Ава и, подмигнув молодому книжнику, повернулась к Рису, который смотрел на неё с озорной улыбкой. На лице Эрвена мелькнула понимающая улыбка, и он развернулся, чтобы уйти вместе с парнем.

Как только они остались одни, Рис заметил:

— Знаешь, когда дело доходит до сплетен, дома книжников ни чем не лучше женских клубов.

— Именно на это я и рассчитываю.

— Роковая ты женщина. — Он покачал головой, прежде чем натянуть рубашку. — Но ты хоть понимаешь, что подставляешь меня под нож ревнивца? Малахай не привык делиться.

— Просто отлично, ведь ему не стоило бросать меня. И откуда ты знаешь о женских клубах, а?

— К сожалению, не из личного опыта, — усмехнулся Рис. — Но современный кинематограф отлично расширяет кругозор.

— Сама никогда в них не бывала. Прости. Популярные девчонки не тусуются с чокнутыми. Если только не хотят сделать из них всеобщее посмешище.

— Ава, Ава, — пробормотал Рис, лениво закинув руку на спинку её стула. — Разве ты не знаешь, что не сумасшедшая? Ты особенная! — Он заигрался с её непослушным локоном. — Ты волшебна, прекрасна. Когда-нибудь ты это поймёшь.

Луч солнца проник через высокое окно и осветил фреску на противоположенной стене. В дальнем углу библиотеки сидел старик и не сводил взгляда с этой фрески, на ней была изображена кипучая деревенская жизнь. За шесть дней, проведённых в библиотеке, Ава ни разу не видела, чтобы старик вставал. На вид ему было лет восемьдесят-девяносто, но Ава знала, что, как и любому из ирин, ему намного больше.