Малахай желал прибить Риса.

Рис то и дело «случайно» её касался: то рукой, то коленом. Малахай знал по собственному опыту, что после таких «случайностей» у друга должно было уже снести крышу. Как и у большинства ирин, у Риса не было контакта с женщиной после Рассечения. Он, должно быть, изголодался по прикосновениям, как и Малахай на том холме у монастыря. Но в отличие от Малахая, Рису не следовало распускать руки.

Малахай был поражён. Даже память о губах Авы вызывала болезненное возбуждение, несмотря на более четырёх часов за рулём.

Он заметил, как рука Риса чуть не легла на коленку Авы, когда тот наклонился за рюкзаком, чтобы что-то достать. Малахай ударил по тормозам, и Рис влетел головой в переднее сидение.

— Прости.

Рис выпрямился, потирая лоб. Убийственно сверкнув глазами, он передал книгу Аве.

— Без проблем. Несчастные случаи бывают с каждым.

— Мне показалась, что собака перебежала дорогу. Ложная тревога.

— Рис, ты в порядке? — заволновалась Aвa.

— Я в порядке. Уже привык к вождению Малахая. Он никогда не мог управиться с машиной.

— Подвинься, дай мне взглянуть.

Обхватив Риса за подбородок, Ава притянула его к себе, чтобы рассмотреть красную шишку на твердолобой башке. Краем глаза Малахай видел, как у Риса закрылись глаза от удовольствия, пока маленькие женские пальчики исследовали несуществующею ранку.

— Болит?

— Слегка. Кожу содрало?

— Не видно, но позволь… — Она начала водить пальцами по волосам у его висков, ища признаки крови.

Восемнадцать.

Существовало восемнадцать способов, которыми Малахай мог прикончить Риса.

***

Они приехали к старому домику в Гёреме к ночи. Небольшой Каппадокийский город был выкопан в холмах из мягких вулканических пород. Некогда древнее убежище ирин процветало, но после Рассечения большая часть детей сгинула вместе с иринами, и оставшиеся мужчины-ирин стали использовать убежище как дом книжников. Они продолжали рыть коридоры, вписывая заклинание в породу, сделав это место одним из самых безопасных в мире. Сухой Каппадокийский воздух идеально подходил для хранения рукописей. О местных библиотеках стали слагать легенды, как и о навыках, работающих в них книжников.

Сонная Ава вылезла из машины, спотыкалась на затёкших ногах. После последней заправки они ехали без единой остановки. Рис все ещё храпел на заднем сидении.

— Мы на месте?

— Да.

Малахай открыл багажник.

— Чем могу помочь?

— Все нормально. Большую часть я смогу донести сам. Нас ждут.

Малахай уже видел ворота. По всему холму начали зажигаться огни. Книжники стали выходить из своих уединённых келий, чтобы поприветствовать гостей.

— Через минуту все заберут. Уверен, нам уже приготовили комнаты.

— Это поразительное место.

Ава окинула взглядом террасы и пещеры, врезанные в скалы. Дом книжников строился множество веков. У подножия скалы располагалась библиотека, над ней древняя часть, а остальные коридоры вели вверх. Череда садов, террас и декоративных металлических конструкций придавала виду совершенную красоту.

— Рис сказал мне, что книжники здесь старше вас, — заметила Ава.

— Да.

Малахай поставил несколько своих сумок на землю, чтобы добраться до вещей Авы. Ей ведь потребуются перед сном личные вещи.

— Большинство книжников пришли сюда после Рассечения. Многие из них перестали добавлять заклинания, чтобы продлить жизнь, и состарились. Медленнее чем люди, но все же.

— Сколько тебе лет?

— Биологически? — Малахай улыбнулся. — Около тридцати. Но я живу уже четыреста лет.

Её глаза округлились как блюдца.

— Ничего себе.

— И ты будешь жить также долго, если не дольше.

Малахай старался не думать об этом. Пытался не представлять золотых букв, формирующихся под его пальцами, когда они скользили вниз по спине Авы к талии и обратно. Пытался подавить желание сделать их видимыми.

— Это общая магия для пар ирин, чтобы они могли стареть вместе.

— О!

Ава посмотрела на звезды. В свете луны её кожа казалась белой, точно молоко.

— Чем я тебя рассердила, Малахай?

— Ничем, — выпалил он. — Ты ничего не сделала, Ава.

— Ты уверен? Кажется, ты злишься на меня, но я не знаю причины.

— Я не сержусь. Я… пытаюсь быть твоим другом.

— Мы друзья?

— Да, — он выдавил улыбку. — Ты ведь говорила мне, что мы друзья, ведь так?

— Кажется, говорила. — Ава взглянула ему в глаза, и Малахая стал мучить вопрос, способны ли эти бездонные омуты заглянуть ему в душу. Увидеть его тоску. — Я уж было предположила, подумала о большем… но вероятно снова себе все нафантазировала?