— У тебя нет собственного дома?

— Нет.

Они продолжали идти. Малахаю стало любопытно, каково жить в большом доме. Убежище в Германии, в котором его воспитывали родители, было простым, и дома книжников чаще походили на монастыри. Наиболее обставленные комнаты были отданы книгам, свиткам и скрижалям, а не книжникам, которые копировали и сохраняли все это.

Он знал, некоторые из ирин жили лучше в городах, где работали в человеческих фирмах. В конце концов, на убежища и здания книжников нужны деньги, но у Малахая никогда не было хватки бизнесмена. Цель его жизни заключалась в защите накопленных знаний, пока не стала местью за смерть родителей. Он не знал ничего другого.

— Расскажи мне об организации, за которой ты охотишься, Мал.

Малахай ни ожидал, что Ава так резко сменит тему. К счастью, он отрепетировал ответ ещё утром, пока ждал ее пробуждения.

— Это организованная преступная группировка, которая занимается работорговлей по всему миру. Очень тайная, ты не найдёшь информацию в интернете. Официально их не существует.

— Правда? — В голосе послышались ледяные, скептические нотки. — То есть о них не знают ни международные силы особого назначения? Ни Интерпол? Ни Организация Объединённых Наций?

— Правительства не хотят признавать того, с чем не знают, как бороться. Так они чувствуют свою беспомощность.

Ава вопросительно изогнула бровь:

— А зачем вы за ними охотитесь? Как я понимаю, вашей компании платят.

«Любопытная женщина. Любопытная, надоедливая женщина».

Всплеск неохотного восхищения раздражал.

— Скажем так: они уже успели в прошлом навредить очень влиятельным людям. Теперь эти люди хотят убедиться, что подобное не повторится, они готовы дать средства нашей компании, чтобы мы позаботились об этом.

— Ты имеешь в виду убить их?

— Ава, я не…

— «Мой кинжал жаждет твоей шеи», — передразнила она его голос. — Кто так говорит? Как я понимаю, ты угрожал ему жизнью.

Они прошли мимо дома на краю парка. Вдоль дороги выстроились сосны с развевающимися обрывками лент и тканей — метки, оставленные паломниками, которые прошли по дороге перед ними. Ава не смотрела на него, но Малахай знал, что она ждала ответа.

— Да, я угрожал ему. Согласно закону, он не преступник, но безнаказанно убивает и похищает людей. Какой должна быть наша реакция, если один из них угрожает невинному человеку?

Румянец на щеках стал ярче, и Ава задышала учащённее, чем в начале подъёма.

— Но ты не полицейский. Не военный. В принципе, ты действуешь из чувства мести.

— Мы не даём им причинить боль женщинам и детям. Что в этом плохого?

— Ну, если ты ставишь вопрос таким образом… — Ава провела пальцами по одной особенно длинной ленте, которая обмотала низкую ветвь сосны. — Что это? Для чего они?

— Это молитвы. Паломники привязывают их по дороге к монастырю. В основном женщины, которые хотят детей. Монастырь связан с культом плодородия.

Малахай видел её замешательство: Ава крутила ленту, а затем сжала её на мгновение, прежде чем выпустить и продолжить путь.

Он заметил мимолётную морщинку между бровей и до боли захотел разгладить её.

— Ты хочешь детей, Ава?

Она с удивлением посмотрела на него.

— Не твоё дело.

— Ты права. — Он с разочарованием проглотил проклятье и продолжил путь. — Это не моё дело. Я извиняюсь.

— Неважно. У меня их никогда не будет, — тихо произнесла Ава, но он так или иначе услышал слова, которые она пробормотала под нос.

Малахай остановился и развернулся.

— Из-за здоровья? Твоих… головных болей?

— Мы не будем обсуждать мою мигрень, — сказала Ава с испепеляющим взглядом, прежде чем двинулась к деревьям.

Малахай несколько секунд смотрел на неё в смущении, а затем пошёл следом.

— Aвa, ты куда?

Они ступали, сминая траву, покрытую сосновыми иголками, Ава пригибалась под низкими ветвями. Малахай едва мог расслышать её шаги. Ава шла по тропе в сторону скалистого выступа, с которого открывался вид на пустынный пляж.

— Ава!

Она остановилась, обернулась…и ткнула пистолетом ему в грудь.

— Почему бы тебе не перестать лгать, Малахай? — тихо спросила Ава ледяным голосом. — И не рассказать правду о своей «организации» и тех, кто в действительности тебя нанял?

Малахай медленно сложил руки на груди, аккуратно пробуждая архиталесм на запястье. Старинные заклинания образовали броню, укрывая его волшебством.

— Я все могу объяснить.

— Хорошо. Начинай.

— Пожалуйста, опусти пистолет. — Он больше беспокоился, что она поранит себя или случайного туриста, чем его. — Aвa, пожалуйста, положи пистолет…