Нашим пунктом назначения было ветхое двухэтажное каменное здание, расположенное прямо на берегу широкой замерзшей реки. Его крыша была покрыта слоем соломы толщиной в два фута, сверху лежал тонкий слой снега. Из маленьких окон лился свет. Когда дверь в передней части здания открылась, в ночь выплеснулись смех, болтовня и половина строфы нестройной песни, вместе с высокой широкоплечей фигурой, которая, пошатываясь, сделала пять неуклюжих шагов и рухнула лицом в сугроб.

Кингфишер придержал своего коня, когда в поле зрения появилось здание. Какое-то время он сидел и смотрел на него, слегка приоткрыв рот, с незнакомым, задумчивым выражением на лице. Я нахмурилась, пытаясь понять, что именно он видит. Можно было подумать, что он рассматривает одно из архитектурных чудес Ивелии, но с того места, где сидела моя ноющая задница, оно чертовски напоминало таверну.

— Мы тут заночуем? — спросила я, кивнув в сторону заведения. Мужчина, вывалившийся из таверны, стоял на четвереньках и блевал на снег.

— Может быть. А может, и нет. — Кингфишер пришпорил коня и жестом велел мне следовать за ним. — Посмотрим, сколько времени понадобится Рену, чтобы догнать нас.

Когда мы спешились, грязный конюх увел лошадей. Я старалась не пялиться на изогнутые оленьи рога, торчащие из дыр в его шерстяной шапке, но у меня это плохо получалось. Я не переставала задаваться вопросом, как они соединяются с его черепом. Конюх, похоже, не возражал. Он улыбался во весь рот, пока я не открыла сумку и не вытряхнула сонного Оникса на снег у своих ног.

— О-о-о, какой хороший! Редкий. Таких черных кончиков на ушах и хвосте больше не встретишь. Я дам тебе за него две кроны.

— Что?

Оникс метнулся мне за спину, шерсть встала дыбом, как будто он понимал, о чем говорит конюх и готов был отхватить ему палец, если незнакомец попытается сделать что-нибудь глупое.

Конюх проницательно посмотрел на меня.

— Хорошо. Четыре кроны. Это все, что я могу предложить. Моя жена убьет меня, если…

Моя рука потянулась к рукояти кинжала на бедре.

— Он не продается.

— Она вбила себе в голову, что эта блохастая тварь — ее домашнее животное, — сказал Фишер, снимая с седла одну из сумок. Быстрым движением он извлек длинный завернутый предмет, который засунул мне под седло.

Оникс прыгнул ко мне на руки, устроился на сгибе моего локтя и спрятал мордочку.

— У него нет блох.

— Ты так думаешь, — сказал Кингфишер.

— А как насчет этого? Он продается? — Конюх ткнул пальцем в сторону Кэрриона.

— Сколько ты можешь предложить? — спросил Фишер.

— Нет!

Кингфишер имел наглость изобразить скуку, когда я шлепнула его по руке.

— Нет, человек тоже не продается, — сказал он раздраженным тоном. — Положи его в стойло с сеном и накрой одеялом. Если я узнаю, что ему причинили какой-либо вред… — Рука Кингфишера многозначительно легла на эфес Нимереля, привлекая внимание конюха к грозному черному мечу. Олень побледнел под своей русой бородой. Он понял, что это означает обещание боли, и повел себя соответствующим образом.

— Конечно, сэр. Не беспокойтесь. Под моим присмотром с ним ничего не случится. Он будет спать как младенец, вот увидите.

Когда мы вошли в таверну, на меня обрушилась волна тепла и шума. И волнения тоже. Это был не «Дом Калы». Там меня знали. Там я была в безопасности. Ну, настолько, насколько вообще может быть безопасно в заведении с дурной репутацией, где в темных углах заключаются сомнительные сделки. Эта таверна была для меня совершенно новым местом. Я никого здесь не знала. Я понятия не имела, чего ожидать. Оказалось, что она во многом похожа на другие таверны, в которых я бывала раньше.

Все шаткие стулья в этом заведении были заняты, каждый стол загроможден множеством разномастных бокалов со сколами, которые в большинстве своем были пусты. Феи мужского и женского пола сидели группами, тихо беседуя. Я видела множество других существ еще в Зимнем дворце, но здешнее разнообразие едва не сбило меня с ног.

Высокие, тонкие, как тростник существа с кожей, похожей на кору, и прядями тонких, развевающихся белых волос.

Маленькие безволосые существа с угольно-черной кожей, янтарными глазами, острыми, как иглы, зубами.

У стойки сидели два самца с мохнатыми, покрытыми шерстью ногами и перепончатыми ступнями, длинные остроконечные рога торчали у них изо лба и спускались на спину.

Существа с широкими носами и зеленой кожей, а также существа с густыми русыми волосами, которые развевались вокруг их голов, подхваченные невидимым ветерком.

Куда бы я ни посмотрела, повсюду были такие дикие, удивительные, странные и пугающие существа, что я едва успевала перевести дух.

Кингфишер натянул капюшон своего плаща и опустил голову, пряча лицо, когда мы подошли к бару. Стайка крошечных фей с тонкими, как паутинка, крылышками порхала над нашими головами, выхватывая выбившиеся из моей косы пряди и резко, злобно дергая за них.