Все было покрыто толстым слоем белого. Все, кроме реки. Так много воды, стремительной, текущей и бурлящей. Я смотрела на нее, не в силах понять, как такой поток воды вообще может существовать.

— Это Зимний дворец, — напомнила мне Эверлейн, пытаясь оттащить меня от окна. — Здесь круглый год идет снег. По крайней мере, раз в день. Пойдем, мы опоздаем.

Я двигалась по дворцу, словно во сне. Цвета были ослепительно яркими, а виды и звуки — слишком сюрреалистичными, чтобы их можно было передать словами.

Ивелия.

Это все еще не укладывалось в голове. Куда бы я ни посмотрела, красивые женщины-феи смотрели на меня с холодным презрением. Мужчины смотрели, как я прохожу мимо, с усмешками на губах и ненавистью в глазах. Мне здесь не рады, это было очевидно, и все же я была им зачем-то нужна. Я должна была повторить то, что сделала в Зеркальном зале, с тем порталом. Пока я разбиралась, как это сделать, я оставалась под защитой короля. Но защита не обещала доброго отношения, и уж точно не означала уважения.

Библиотека находилась в дальнем конце дворца, вверх по лестнице, которая, казалось, никогда не кончится. К тому времени, как мы добрались до библиотеки, я уже запыхалась и вспотела, хотя температура, казалось, падала по мере того, как мы поднимались все выше. За огромными черными коваными дверями открывалось огромное пространство с соборными потолками и витражами высотой в двадцать футов, которые заставили бы Элроя плакать.

Перед своей смертью моя мама некоторое время работала в библиотеке в Третьем округе. Подземное царство туннелей и выдолбленных пещер напоминало склеп и воняло хуже смерти. То небольшое количество книг, которым могла похвастаться библиотека, было наполовину изъедено плесенью, но, по крайней мере, там было не так жарко. В хороший день — на пятнадцать-двадцать градусов прохладнее. Жители Третьего округа должны были подавать запрос на посещение хранилища, для этого им требовался пропуск и рекомендация от работодателя. Мамина должность служащего означала, что она могла приходить и уходить, когда ей заблагорассудится, и эта привилегия распространялась и на меня. Поначалу я не оценила беспрепятственный доступ в библиотеку. Но когда Элрой принял меня в ученики, я стала прочесывать ее, изучая информацию не по обработке стекла, а о работе с металлом. Пропахшая кузнечным дымом, и вся в смазке, я до поздней ночи просматривала труды старых мастеров Зилварена, мечтая о том, каково это — иметь доступ к такому количеству металла.

Библиотека Ивелии по сравнению с ней была просто ошеломляющей. Столько книг в одном месте. Стеллажи за стеллажами, стеллажи за стеллажами. Я так привыкла сидеть на корточках, разглядывая рассыпающиеся, покрытые плесенью свитки при свете свечей, что оказалась не готова к тому, как подействует на меня вид такого количества книг в твердых переплетах. Это было сокровище, превосходящее все золотые запасы Мадры. Драгоценнее рубинов и бриллиантов. Информация, хранящаяся в этом месте, была слишком обширной, чтобы ее постичь. А свет!

В тридцати футах над нашими головами стеклянный купол потолка открывал кристально чистое ярко-голубое небо. Облака, окрашенные в розовый цвет, тянулись от одного края купола к другому, словно нарисованные кистью художника. Яркий утренний свет окрашивал стены библиотеки в синие, зеленые и белые тона, а не в теплые желтые, оранжевые и золотые, к которым я привыкла.

Это было прекрасно.

Так красиво.

— У тебя закружится голова, если ты будешь так таращиться на небо, — произнес веселый голос. Из-за одного из дальних стеллажей появился грузный мужчина в синей мантии, с жесткими седыми волосами и теплой смуглой кожей. Ореховые глаза, в которых плясали веселые искорки, встретились с моими, когда мужчина, прижимая к груди потрепанный фолиант и слегка прихрамывая, направился к нам по главному этажу библиотеки. Он был стар, хотя трудно было определить его точный возраст. Его волосы поредели на макушке и выглядели так, будто их не расчесывали как минимум месяц.

— Русариус. — Улыбка засияла в глазах Эверлейн. И я поняла, насколько неискренней она была в общении с другими членами двора. Она широко улыбнулась пожилому мужчине, а потом завизжала, когда он схватил ее одной рукой и закружил, оторвав от пола.

— Опусти меня на пол! Ты опять надорвешь спину! — закричала она.

— Глупости. — Русариус все же опустил ее. Он держал ее на расстоянии вытянутой руки, разглядывая с нескрываемой нежностью. — Слишком долго. Слишком долго. Не могу передать, как я был удивлен, когда проснулся ночью от того, что эти грубые ублюдки вытаскивают меня из постели. Я решил, что они пришли меня прикончить. Я успел пырнуть одного из них ножом в ягодицу, прежде чем мне сказали, что меня снова вызывают ко двору.

Эверлейн рассмеялась.

— В ягодицу? Вряд ли это смертельная рана. Хорошо, что ты вернулся к своим книгам. Судя по всему, тебе нужно освежить знания анатомии.

Русариус погрозил ей пальцем.

— Если бы я хотел смерти этого ублюдка, он бы уже лежал в земле. Я лишь преподал ему урок. В будущем он будет стучать, прежде чем выбивать дверь чьей-нибудь спальни. А теперь… — Он замолчал, его внимание снова переключилось на меня. — Это очень увлекательный поворот событий. Да, очень захватывающий. Человек, впервые за целую вечность прогуливающийся по священным залам Зимнего дворца. Никогда не думал, что доживу до этого дня. Я — Русариус, библиотекарь, недавно вновь назначенный хозяин этих владений. Кто ты и как тебя зовут? Мне почти ничего не объяснили, когда приказали вернуться к работе.

С тех пор как я вчера проснулась, на меня пялились, шептались, угрожали и обращались как с дрессированной обезьяной. Всеобщее внимание начало меня немного раздражать. Однако в любопытстве Русариуса не было никакого злого умысла. От него исходила детская любознательность, когда он обошел стол и встал по другую его сторону, окинув меня взглядом с чисто академическим интересом.

Решив, что не возражаю против его вопросов, я глубоко поклонилась и произнесла.

— Я Саэрис Фейн, подмастерье мастера-стеклодува Бессмертной королевы. Я родом из третьей спицы благословенного колеса священного Серебряного города.