Все о Лео говорит о том, что он слизняк. От того, как его маленькие глазки — бусинки осматривают комнату, когда мы с Максимо надвигаемся на него, он прижимается спиной к стене, ища спасения, до пятен жира от бекона на его выцветшей футболке old Navy.

— Как забавно встретить тебя здесь, в Лос — Анджелесе, Лео, — говорю я с усмешкой, подходя ближе. Он собирается убежать, но Максимо ловит его, швыряя кусок дерьма об стену.

— Я— я получу твои деньги. Мне просто нужно еще несколько недель, — заикается он.

— Прошло двенадцать гребаных месяцев, Лео. Я не думаю, что еще несколько недель помогут справиться с этим.

— У меня кое — что происходит. Это может быть что — то грандиозное, — говорит он, его глаза широко раскрыты и умоляют.

— Видишь ли, я вроде как уже взыскал твой долг, Лео. Вместо этого я взял твою сестру в качестве оплаты. Теперь она моя, и я должен сказать, что она стоила каждого цента из тех двухсот пятидесяти тысяч, которые ты украл.

— Что? — он хмуро смотрит на меня, и по какой — то причине это делает меня немного менее склонным оторвать ему голову. Если он будет сражаться за нее, то, возможно, я не буду мучить его слишком долго, прежде чем убить. Однако он все испортит, как только снова откроет рот. — Так ты забрал ее? Значит, мой долг оплачен?

— Ты, блядь, серьезно?

— Ты кусок дерьма, — фыркает Максимо.

Я хватаю его за горло, крепко сжимая пальцы и прижимая ладонь к его кадыку, пока он не начинает с трудом дышать.

— Ты думаешь, что то, что я забрал твою сестру, позволяет тебе сорваться с крючка? Твой долг погашен, но ты все равно украл у меня, засранец.

Он открывает рот, но все, что выходит, — это сдавленный стон.

Я наклоняюсь и шепчу:

— Я взял ее и сделал своей. Я трахал ее каждый божий день и ночь, Лео, пока она не закричала.

Он борется, пытаясь вырваться из моей хватки, но он злится не из — за того, что я ему только что сказал. Он борется, потому что хочет выжить. Я отпускаю его, и он падает на колени, хватаясь за горло:

— Я тоже могу достать тебе денег, — хрипит он. — Просто скажи мне, что тебе нужно.

— Что мне нужно, жирный ублюдок, так это чтобы ты заплатил за то, что я гоняюсь за тобой по всей гребаной стране.

— Послушай, я могу раздобыть тебе немного денег, просто позволь мне рассказать тебе об этой игре, которую я придумал… — умоляет он, поднимаясь на ноги.

— А твоя сестра? Что мне с ней делать? Потому что я не собираюсь лгать, я вроде как привязался к своему маленькому питомцу.

Он потирает рукой подбородок и пристально смотрит на меня:

— Послушай, как я уже сказал, если ты хочешь ее, то у меня с этим нет проблем, — он пожимает плечами, как будто ее жизнь ничего для него не значит.

Я хватаю его за рубашку и отбрасываю к стене:

— Ну, это был бы не первый раз, когда ты использовал ее, чтобы вернуть долг, не так ли, Лео? — я огрызаюсь. — Несколько лет назад у тебя были карточные долги, и ты сказал двум парням, которые пришли за деньгами, где именно они могут найти твою сестру, верно?

Его лицо и без того было бледным, но теперь приобрело неестественный оттенок серого.

— Они собирались убить меня, — говорит он так, как будто это вполне обоснованное объяснение того, что он отдал мою девочку этим двум животным.

— Они чуть не убили ее, — выплевываю я. — Ты знаешь, что еще они с ней сделали, больной ублюдок?

— Они просто немного повеселились. С ней все было в порядке, — настаивает он.

Черт возьми, он кусок дерьма.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить свое бешено колотящееся сердце, прежде чем вырываю его своими руками. Он смотрит на меня так, словно действительно верит в ту чушь, которую несет. Мои глаза сужаются, когда я вглядываюсь в его лицо в поисках хотя бы малейшего сострадания к ней. Неудивительно, что Кэт пребывает в иллюзии, что я мог бы быть хорошим парнем, когда это то, с чем она сравнивала меня.

— Ты действительно думаешь, что после этого с ней все было в порядке? Она уволилась с работы. Она почти никогда не выходила из дома. Но ты думаешь, что с ней все было в порядке?

Он хмурится:

— Она была, чувак. На самом деле они не причинили ей вреда. Откуда ты вообще все это знаешь?

— О, я замучил твоих маленьких друзей до смерти, и они рассказали мне о твоих карточных долгах, но остальное я получил от твоей сестры. Но сколько ты задолжал?

— Что? — он моргает, глядя на меня.

— Сколько ты им был должен?

— Пять штук. Почему?

Черт возьми, я взорвусь примерно через десять секунд:

— Пять штук. Ты отдал им свою сестру за пять штук?