— Лоренцо и Аня? — я спрашиваю.

— Да. Он тоже хороший парень. Не позволяй этой грубоватой внешности одурачить тебя, — она смеется. — Даже Максимо.

— Максимо псих — хороший парень? — я качаю головой, смеясь и притворяясь, что не верю.

— Да.

— Это первый раз, когда ты видишь Данте с тех пор?

— Нет. Время от времени он звонит. Он присылает детям подарки на их день рождения.

— Ни за что! Не могу поверить, что он посылает кому — то подарки на день рождения.

— Да.

— Спасибо, что поделилась со мной своей историей, Никки. Я знаю, нелегко говорить о боли, — мягко говорю я.

Она прищуривает глаза, глядя на меня в ответ:

— Да, ты действительно знаешь.

Она сжимает мою руку, и мы откидываемся на спинку качелей и смотрим на закат.

— Он сказал, что не был моим белым рыцарем, — добавляет Никки. — Но он таким и был.

— Ни за что. Он и мне это сказал, — я закатываю глаза, и мы оба смеемся.

— И?

И что? Является ли Данте Моретти моим белым рыцарем? Даже близко.

— Он не мой белый рыцарь. Хотя я почти уверена, что он моя родственная душа.

— Так даже лучше, — говорит Никки, чокаясь своим бокалом с моим.

— Да, намного лучше.

Глава 48

Данте

По мере того, как мы возвращаемся в Чикаго, темнеет. Кэт зевает на сиденье рядом со мной.

— Ты в порядке, котенок? Не хочешь остановиться на ночь в мотеле?

— Нет, — говорит она с сонной улыбкой. — Я хочу домой.

Я поднимаю ее руку и целую кончики пальцев:

— Почему ты позволяешь всем верить, что ты убил свою бывшую невесту в ночь перед свадьбой?

— Не могу поверить, что тебе потребовалось целых двадцать минут, чтобы задать мне этот вопрос.

— Тогда перестань избегать этого, — говорит она со вздохом.

— Ты только что закатил на меня глаза?

— Возможно, но ты все еще избегаешь моего вопроса.

— Люди верят в то, во что хотят верить, Кэт. Кроме того, меня не волнует, что другие люди думают обо мне. Сантанджело перешли так много границ, что с ними пришлось иметь дело. Для меня не имеет значения, думают ли люди, что о Николь тоже заботились. На самом деле, это полезно для бизнеса.

— Конечно. Это отчасти соответствует образу, который ты создал и для себя, верно? Хладнокровный босс мафии, который убил бы собственную невесту, если бы она перешла ему дорогу.

Я не отвечаю. Мои челюсти крепко сжаты, а на горле пульсирует толстая вена. Законные причины, конечно, но ни одна из них не является настоящей причиной, по которой я храню секрет Никки.

К тому времени, как мы добираемся домой, Кэт спит. Я вынимаю ее из машины и прижимаю к груди.

— Я могу ходить, — бормочет она.

— Я знаю, но я могу нести тебя так же легко, — говорю я ей, целуя в лоб.

К тому времени, как я перенес ее в нашу комнату, она снова проснулась, и я поставил ее на ноги.

— Джоуи знает о Никки? — спрашивает она меня.

— Лоренцо рассказал ей этим летом.

— О, — говорит она, начиная раздеваться.

— Она все равно сказала, что у нее есть идея, но мы ей тогда не сказали. Ей было всего шестнадцать.

— Я рада, что она знает, что ты никогда бы этого не сделал.

— Что? — я хмуро смотрю на нее. — Ты думаешь, Джоуи волнует, убил ли я Никки? Я мог бы перерезать ей горло на глазах у Джоуи, и это ни черта бы не изменило в том факте, что я ее брат.

Она хмуро смотрит на меня:

— Я не имела в виду… Я просто, имела в виду… Я рада, что знаю, что ты никогда бы этого не сделал.

Я хватаю ее за горло, прежде чем она успевает произнести еще хоть слово:

— Но я бы сделал это, Кэт, — напоминаю я ей. — Не задумываясь, если бы пришлось.

— Ди — Данте, — она растерянно моргает.

— Я нехороший человек, Кэт. Я никогда не был и никогда не буду. Тебе нужно перестать пытаться убедить себя, что я такой.

В ее глазах появляются слезы, и я ослабляю хватку и иду в другой конец комнаты, стаскивая рубашку и бросая ее в корзину для белья.

— Так зачем ты привел меня туда сегодня, — она следует за мной через комнату. — Зачем ты это сделал, если не хочешь, чтобы я видела в тебе хорошее?

Я разворачиваюсь к ней лицом. Она видит во мне слишком много. Ожидает от меня слишком многого.