– Пятьдесят на пятьдесят, – отвечаю я на ее вопрос о пересадке. – Я думаю, что этот вариант мог бы пройти.

– Но?

– Но у меня есть лучшая идея.

– Какая?

– У меня ведь есть резервный мозг в поджелудочной железе, на случай разрушения основного. Туда можно скачать всю информацию с твоего, а потом перекинуть контакты на чистый мозг. Так я получу твою чистую копию, которая будет жить. Не труднее, чем записать информацию на дискету, а потом перенести ее на другой компьютер.

– Твой дополнительный мозг свободен? – спрашивает она.

– В него архивируется вся информация, которая поступает в основной. Я могу временно стереть все эти файлы. Правда, если в этот момент мне прострелят голову, то информация потеряется, и я умру. Но я согласен рискнуть. Это ведь всего несколько минут.

Некоторое время она молчит, соображая.

– Но я-то исчезну!

– Почему?

– Потому что ты просто записываешь мою копию. От этого мне не легче же будет умирать. Моя копия встанет с операционного стола и пойдет с тобой туда, куда ты ее поведешь. Это новое тело станет таким же, как я. Очень похожим на меня. Но я – но я же останусь умирать в этой комнате! Через несколько часов меня не станет. Что с того, что станется жить моя копия? Я не хочу переселяться в режиме COPY.

– Но ты согласна на режим MOVE?

– Да. Если твой второй мозг поддерживает этот режим.

– Я попробую. Но есть определенный риск.

– В моем положении об этом можно не думать.

Ее голос звучит так, будто она уже одной ногой в могиле. Этой старушке на самом деле немного осталось.

– Тогда – поехали.

Я начинаю. Для начала снимаю рубашку, отключаю режим компенсации давления и аккуратно вскрываю свою брюшную полость. Оттуда вытекает какая-то жидкость, но совсем немного. Крови тоже почти нет, я ухитрился не зацепить ни один из крупных сосудов. Мне приходится работать стоя, потому что оба операционных стола уже заняты.

Нащупываю поджелудочную, потом ее теплую и мягкую бугорчатую головку. На самом деле это совсем не такой орган, который удобно лежит на широкой петле кишки у большинства современных людей, это многоцелевое техническое устройство, которое не имеет отношения к перевариванию пищи. Этот орган вырабатывает кислород, обеспечивает несколько степеней внешней защиты организма и сохраняет копию мозговой информации. Вот и контакт. Любой из подобных органов обязательно имеет несколько стандартных входов и выходов. Я подключаю переходной кабель, прочный, но тонкий как нитка. Затем включаю компьютер. Сейчас вся железа передо мной на экране. Я подключил ее к компьютеру, это стандартная процедура. Я читаю файл хэлпа, но о режиме MOVE там ничего не сказано. Дополнительный мозг каждые несколько минут архивирует и записывает информацию из основного, а, кроме того, если основной поврежден, спасает всю информацию в аварийном режиме. Если основной поврежден – это дает нам шанс.

Теперь я подключаю выход мозга Клары (прямого входа у нее нет, так же как и у меня, из соображений безопасности), подключаю его прямо к компьютеру, через который информация будет качаться в меня. Я работаю максимально быстро. Сейчас я относительно беззащитен, и это мне совершенно не нравится. Все же процесс не идет сразу. Вначале две системы тестируют друг друга на совместимость, выдают стандартные сообщения о нехватке драйверов, и прочую ерунду. В конце концов все драйвера находятся и можно включать режим прямой записи. Но прямая запись мне не подходит. Меня устраивает лишь аварийное сохранение. Я подхожу к Кларе и кладу свои пальцы на ее дряблую шею. Шея худая, как у цыпленка.

– Что ты собираешься делать? – спрашивает она.

– Ничего особенного. Глубоко вдохни и расслабься.

Я сжимаю пальцы так, чтобы сразу пережать и дыхательное горло, и обе сонные артерии. Вначале она пытается вырваться и оторвать от своей шеи мои руки, но сил в ней осталось так мало, что она не справилась бы и с ребенком. Вскоре ее мозг засыпает, лишенный крови. Еще минута – и он начинает умирать. Я вынимаю батарею: сейчас она нужна для нового тела. Экран компьютера предупреждает об аварийном включении. Жизнь уходит из умирающего мозга, но уходит не в небытие, а в контактный кабель и по нему – в мое тело. Прости меня Клара, если я сделал тебе больно. У меня не было другого выхода. Меня не покидает мерзкое ощущение, что на самом деле я стараюсь не для нее, а для себя – создаю для себя удобную копию, убивая оригинал.

Но остальное уже просто. Я перебрасываю контакты на мирно лежащее новорожденное существо. Копирую файлы, и оно начинает шевелиться. Объем информации довольно велик, поэтому приходится подождать. По мере того, как освобождается мой дополнительный мозг, основной включает его в работу, создавая резервные файлы. Информация идет отдельными сгустками, проталкивается по кабелю, как кровь по сосудам. Времени для этого достаточно. В состоянии клинической смерти мозг выдержит не менее получаса.

Наконец, тело открывает глаза.

– Ты со мной? – спрашиваю я.

Новорожденная Клара лепечет что-то невразумительное. Нужно время, чтобы ее новый мозг настроился. Я жду. Вначале отсоединяю все шнуры, потом закрываю рану на своем животе и держу края кожи до тех пор, пока шрам полностью исчезает. Клара садится. Теперь ее взгляд выглядит почти осмысленным.

– Я снова хочу есть, – говорит она.

– С возвращением тебя.

– Я хочу есть.

– Есть нечего. Ты же все сожрала, как саранча.