Она показывает мне скрещенные пальчики.

– Спасибо. Я тронут.

– Я хочу рассказать тебе что-то важное, – говорит она. – Но сначала я спрошу. Почему ты уверен, что Бог существует?

– Странный вопрос, в странном месте и в странное время. Я не уверен, что он существует.

– Но, пойми, это же все меняет. Это придает жизни дополнительный смысл. Пока тебя не было, я думала об этом. Я думала, что будет, если я вдруг умру прямо сейчас. Кто-то выскочит, нападет на меня и убьет. Я боюсь умереть. Этого не было раньше. Раньше я тоже боялась, но боялась не выполнить задание, не дойти. Теперь я боюсь исчезнуть. Просто исчезнуть. Стать ничем. А с людьми такое бывает?

– С людьми всегда так. Люди всегда боятся смерти.

– Нет, я о другом, – говорит она. – Все био-организмы запрограммированы на определенный срок жизни, они сопротивляются смерти, избегают возможного риска смерти и дерутся за свою жизнь. У них может быть страх перед врагом или страх перед болью, но не страх смерти. Но я не боюсь боли. Я боюсь исчезнуть. А ты? Расскажи. Что чувствуют люди?

Я сажусь на траву рядом с нею.

– Страх смерти, – говорю я, – на самом деле смесь трех разных чувств. Первое это чувство «никогда». Больше никогда не будет зимы, я больше никогда не пройду по этой улице, никогда не увижу друзей. Это страх расставания. На самом деле он растворен в каждой минуте жизни, он придает нашей жизни дополнительный оттенок и дополнительную глубину, он заставляет нас смотреть, запоминать и любить. Второй страх – это страх остановки. Люди, имеющие волю, стараются разогнать свою жизнь как огромный и тяжелый поезд; с каждым годом этот поезд несется все быстрее, и вдруг ты видишь, что за дальним поворотом рельсы заканчиваются и понимаешь, что все усилия в твоей жизни были приложены зря. Третий страх – это страх потери. От рождения и до смерти человек выстраивает карточный замок своего сознания, каждый день он пристраивает к нему новые башенки и этажи. Его подвалы заполнены драгоценностями воспоминаний, на нижних этажах работают мощные машины знания и умения, в верхних комнатах прогуливаются разноцветные франты веры, надежды и любви. Но все это имеет смысл не само по себе: эта хрупкая постройка на самом деле лишь отражение в чудовищно кривом зеркале, отражение некой запредельной истины, растущей и крепнущей внутри нас. Сама истина невидима, ее невозможно передать, воплотить в словах или записать каким-нибудь образом. И как только карточный замок разрушится, истина разрушится вместе с ним. Вот этого мы боимся больше всего. Если ты начала бояться смерти, это значит лишь одно – твоя собственная истина уже родилась.

– Моя истина уже родилась? – тихо переспрашивает она. – Что это значит?

– Пойдем, нам нужно спешить.

Мы проходим сквозь лес так быстро, как только возможно. Я иду впереди, на случай встречи с крупными животными или с карликами. Несколько раз животные проходят в стороне, но, к счастью, наши пути не пересекаются. Деревянная крепость стоит так же тихо и кажется такой же безлюдной, как и раньше. Прошло слишком мало времени, чтобы те люди смогли прийти в себя. При переходе через реку я ем несколько рыб, которых ловлю руками в воздухе. Рыбы постоянно выпрыгивают, и ловить их одно удовольствие. Эти создания относительно съедобны, а их икра очень калорийна. Клара тоже съедает свою порцию. Мы не останавливаемся до тех пор, пока не оказываемся у самой границы города. Дальше Клара не может идти в таком темпе. Нам приходится сделать привал. Она ложится на спину и закрывает глаза.

– Тебе совсем не нужно отдыхать? – спрашивает она.

– Я выспался, пока лежал на столе.

– Ты счастливчик. У меня так болят ноги, что хочется их отрезать и поставить новые.

– Это в наших силах, – говорю я.

– Нет, благодарю, не нужно.

Она засыпает и спит с приоткрытым ртом, как ребенок. Здесь прохладно, но ее батарея наверняка хорошо регулирует теплообмен. Она бы не простудилась, даже если бы спала на снегу в одной ночной рубашке. Сколько часов ей осталось жить?

Через сорок пять минут я бужу ее. Она совсем не отдохнула и не хочет вставать.

– Ты можешь опоздать, – говорю я.

– Не надо твердить одно и то же, как попугай. Может быть, это был последний спокойный сон в моей жизни, и ты его прервал. Ты не представляешь, как приятно спать. Неужели этого уже никогда не будет? Представляешь – никогда. Как это может быть? Я ведь спала так спокойно. Ты просто изверг.

– Кто такая Фемида? – спрашиваю я ее.

– Ты сам знаешь, кто она такая.

– Знаю. Но я хочу услышать твою точку зрения. Взгляд изнутри.

– Ну, она очень сильна, – говорит Клара. – И она, как бы это сказать, она твоя противоположность. Ты человек с Луны, ты постоянно витаешь в каких-то своих выдуманных пространствах и никогда не опускаешься за землю. Для тебя слово важнее вещи, а отвлеченные понятия важнее денег. С одной стороны, ты совсем не глуп, а с другой, как еще это назвать, если не глупостью?

– Например, благородством, – предполагаю я.

– Пусть так, если это тебе нравится. Так вот, она совсем другая. Она очень практична. Она добивается результатов.

– Я тоже добиваюсь результатов.

– Это совсем другое. Если ей нужен, например, Северный Полюс, она просто пойдет на север. Ты же в этом случае пойдешь на юг и вернешься к Северному Полюсу через Антарктиду. В этом разница между вами.

– Ты хочешь сказать, она бесчеловечна?

– Да, я именно это хочу сказать. Ты очень правильно все формулируешь. Она совершенно бесчеловечна. Настолько бесчеловечна, что я только сейчас начала понимать смысл этого слова. До сих пор оно было для меня набором звуковых колебаний. Она не имеет никаких внутренних запретов, в отличие от тебя. Поэтому она всегда побеждает.

– Я слышал, она занимается не столько предотвращением преступлений, сколько…

– Не будем об этом! – Она встает. – Ты все-таки разбудил меня. Она служит закону и она сама же его создает. Это значит, что она служит самой себе, но это не делает ее электронной супер-мафией. Если ты хочешь услышать о ней что-нибудь плохое, то можешь не ждать, я этого не скажу.

– Ты можешь с ней общаться?

– Только не здесь. В городе, через специальный терминал. Или на поверхности земли, напрямую. Здесь блокированы все информационные каналы, напрямую связывающие нас с поверхностью. Это из-за имитантов. Они заразили все подземные системы коммуникаций. Это еще одна, самостоятельная форма жизни, с которой мы боремся, но пока безуспешно. Они хитры и разумны. И настолько быстры, насколько быстрым может быть электрический сигнал. Но не думай, что ты сможешь сделать что-нибудь против воли Фемиды. Ты освободился от моего влияния, но ты не можешь освободиться от ее контроля. У тебя есть чип. Она тебя видит. Она увидит тебя, как только ты поднимешься на поверхность.