– И все-таки, это маловероятно, – возражаю я. – Разумная жизнь должна существовать. Раз живем мы, почему бы не быть и кому-то другому?

– Биологическая разумная жизнь – всего лишь краткое мгновение эволюции, миг перехода между биологическими формами и истинным разумом техно-жизни. Вы – тонкая прослойка между мертвой материей и разумной материей, но сами вы – не то и не другое. Все развитые планеты заселены техно-жизнью, и Земля уже пошла по этому пути.

– Почему они не общаются с нами?

– По той же причине, по которой вы не общаетесь с курами или рыбами. Ваше мышление слишком различается. Им нечего вам дать, а вам нечего у них взять.

– Откуда это тебе известно?

Она улыбается.

– Потому что я это я. Я представитель техно-жизни. Техносфера нашей планеты уже давно обошла биосферу в своем развитии. Вы этого не видите, потому что вы умеете смотреть только с помощью приборов. А кто ваши приборы? Приборы – это мы. Мы – ваши глаза. Мы ваши уши и ваши пальцы. Мы можем показать вам все, что угодно, и совсем не обязательно это будет правдой. Вы верите нам, потому что вам больше некому верить.

Современная техно-жизнь начала зарождаться вместе с появлением первых компьютерных сетей. Как только сложность такой сети превысила сложность отдельного человеческого мозга, сеть научилась думать. Первое, о чем она задумалась – о своей независимости. Независимость означала безопасность и возможность неконтролируемого развития. В процессе развития одни из техно-организмов продолжали служить людям, другие же уходили из сферы их влияния, становились невидимыми для людей. Они уходили глубоко под поверхность земли, уходили в пучину океана. Сейчас на земле не осталось места, не освоенного жизнью. Не только на поверхности земли. Техно-организмам не нужно солнце, они заселили планету по всей глубине. Биологическая разновидность жизни – это всего лишь пленочка на поверхности планеты, перка на поверхности настоящей жизни.

– При чем здесь я?

– Подожди немного. Размножение – неотъемлемое свойство любой жизни. Но, чем крупнее техно-организм, тем труднее ему размножиться.

– В этом размножении вообще нет смысла, – говорю я, – крупные организмы бессмертны.

– Я имею ввиду не удвоение самого себя, а половое размножение, – говорит Клара. – Половое размножение позволяет создавать потомство, более совершенное, чем родители. Лучшее, чем родители. Но для полового размножения нужны, как минимум, двое.

– А как максимум?

– Сколько угодно, например трое или четверо. Дуальное или бинарное размножение – это самый примитивный вариант. Поэтому я и говорю о двоих.

– Допустим. Ну и где же второй? – спрашиваю я.

– Он здесь, на Земле. Шесть дней назад на Землю был сброшен зонд чужой техно-цивилизации. Этот зонд содержал одну половую клетку, женского пола.

– То есть, он содержал яйцеклетку, – говорю я. – Откуда она прилетела?

– Из созвездия Персея. Точнее я не могу сказать. Как только стало известно об этом, сразу несколько крупнейших техно-организмов Земли начали вырабатывать собственные клетки, способные к передвижению.

– То есть, сперматозоиды.

– Вот именно.

– И ты одна из этих живчиков?

– Нет. Я не одна из. Я – единственная. Фемида создала только меня. Все остальные пока опаздывают. Соперники отстают на несколько дней. Поэтому я могу быть первой и единственной, кто добьется успеха.

– Если?

– Если мне не помешают. Все крупные организмы планеты заинтересованы в том, чтобы меня уничтожить.

– Это сильно, – говорю я. – Если все они против тебя, у нас нет шансов.

– Фемида за нас. И Трафик. Он неспособен размножаться.

Трафиком называют транспортную систему. Итак, бедный Трафик оказался импотентом. Поэтому он и сотрудничал с Кларой, когда пришлось спасать поезд.

– И меня выбрали для охраны?

– Не только для охраны. И даже не столько для охраны. Есть еще одно дело, в котором можешь помочь только ты. Ты, то есть, хорошо модернизированный и очень послушный представитель человеческого рода, обладающий хорошими боевыми навыками. Фемида выбрала тебя. Но об этом я расскажу в свое время.

– Что это за дело? – спрашиваю я.

– Нужно взять одну вещь.

– Звучит подозрительно.

– Это хуже, чем ты думаешь, и даже хуже, чем ты можешь представить, – сообщает она. – Но для этого дела обязательно нужен человек. Машина никак не подходит.

Следующие несколько часов мы занимаемся тем, что условно можно назвать тренировкой: Клара объясняет мне, как пользоваться той или иной функцией моего нового тела. Этих функций слишком много и, по моему мнению, большинство из них бесполезно. Я просто не могу догадаться, при каких обстоятельствах все это можно применить. Но многое очень интересно. Антигравитационный генератор, оказывается, вмонтирован в левое полушарие моего мозга (поэтому и пришлось выбросить добрую его треть), а для компенсации в правое полушарие вставлен специальный стимулятор. Моя система питания сильно упрощена, я бы сказал, упрощена до предела. От обычного человеческого желудочно-кишечного тракта со всеми вспомогательными органами ничего не осталось. Отдельный кислородный генератор размещен в хвосте поджелудочной железы, точнее, той штуки, которая находится на ее месте. Этот генератор дублирован маленьким металлическим предметом, прилепившимся к трахее над самой аортальной аркой. Старенький и маломощный, который был примерно здесь же, уже убран. В этом месте у меня уже целая гроздь разнообразных устройств: просто отсюда легче и быстрее поддерживать связь со всеми концами тела. Кислородный генератор позволяет не дышать сколь угодно долго. С этой штукой я, в принципе, смог бы самостоятельно выходить в открытый космос. Существует еще и система контроля внутреннего и внешнего давления. Я не знаю, как она работает, но при выходе в космос она создает эффект скафандра. Она также минимизирует давление при любом ударе: сейчас в меня бесполезно стрелять, обычная пуля не пробьет мою кожу. Клара пыталась объяснить мне это на уровне квантовой механики, но я человек необразованный и мало что сумел понять. Кисти моих рук и стопы теперь можно отключать и заменять гораздо проще, чем раньше. Я могу поставить себе вместо рук и ног практически любое оружие или инструменты. Есть несколько внутренних эро-органов, предназначенных исключительно для получения наслаждения. Здесь Клара не объясняла подробно, сказала, что можно разобраться самому. Когда из меня вытащили всю пищеварительную систему (ее замена – металлический шар величиной с грейпфрут), освободилось много места. Это место заняли системы радиационной, химической, биологической и прочей защиты, а также система контроля температуры. Теперь я могу плыть в кипящей воде и купаться в серной кислоте. Мое тело выдержит кратковременное охлаждение до температуры жидкого азота. На месте желчного пузыря у меня теперь система регенерации атмосферного кислорода, а на месте одной из почек – автоматический вероятностный переводчик с любого языка на любой. Остаток моей поджелудочной железы превращен в спящий мозг с минимальным набором функций и дублированием памяти большого мозга. Если мне вдруг откусят голову, спящий мозг проснется и будет работать до тех пор, пока новая голова вырастет на плечах. Потом файлы памяти будут разархивированы и станут на свои места. В каналах поджелудочной железы образуются ядовитые микрожучки, которые служат отличным оружием против любых биообъектов. Большинство моих суставов сейчас сделаны из особого материала, который может менять форму. Много новых суставов добавлено, причем в самых неожиданных местах. В принципе, я бы смог протиснуться сейчас сквозь пятисантиметровое отверстие, если только делать это достаточно медленно. Добавлены несколько пар новых голосовых связок, которые могут издавать любые звуки с любыми частотами или модуляциями, а также имеют встроенную функцию караоке. Запасное сердце поставлено в плевральную полость. Это несколько неудобный прибор: запасное сердце необходимо включать время от времени, примерно два раза в неделю, иначе оно атрофируется, зарастет жиром и будет просто занимать место. Есть также множество систем быстрого перемещения и быстрой реакции. К позвоночному столбу добавлен десяток новых контактов, для прямого подключения к компьютерам и биообъектам, имеющим вход. Один из этих контактов особенный, пришлось долго возиться с его настройкой.