В ординаторскую робко постучали.

— Открыто! — отозвался Игорь.

Вошла молодая женщина в спортивном костюме — пациентка Рустама. Сложена она была вполне пропорционально, если не считать распухшей, перекошенной шеи. Бранхиогенная опухоль, проще говоря — боковая киста шеи. Игорь бросил взгляд на распечатанный график — все правильно, завтра у этой пациентки плановая операция.

В руках женщина сжимала тонкую стопку пятитысячных купюр.

— Ой, а Рустама Бердиевича нету, да? — задала дама заведомо бессмысленный вопрос — вся ординаторская просматривалась от дверей. — Он мне сказал деньги за пластику занести, я вот, сняла в банкомате…

— На какую еще пластику? — нахмурился Игорь.

Таких услуг их отделение челюстно-лицевой хирургии не оказывало. Вообще никаких услуг не оказывало за наличный расчет.

— Ну как же, Рустам Бердиевич говорил — если сразу пластику не сделать, шрам останется через всю шею!

— Вы, должно быть, что-то перепутали, — медленно сказал Игорь. — Мы не проводим пластических операций. Кроме того, вам она и не требуется — шов будет спрятан в шейной складке, мы давно уже работаем по этой технологии… Возвращайтесь в палату и деньги свои уносите.

— Извините, извините…

Игорь хмуро уставился в окно, на покрытую глубокими лужами парковку. Что-то подобное происходило далеко не в первый раз… Ладно бы Рустам просто левачил мимо кассы — но он же откровенно разводит пациентов на ненужные им услуги!

Телефон снова пискнул. Опять аноним: «Игорь Николаевич, приглашаем вас к взаимовыгодному сотрудничеству. Схемы утилизации медикаментов отработаны. Аванс 50 000 рублей готовы выплатить сегодня же».

Теперь Игорь выругался уже вслух. Эти мерзавцы совсем с цепи сорвались — уже лично обращаются! К нему — к профессионалу с безупречной репутацией!

Особенно раздражало, что полсотни тысяч сейчас были бы как нельзя кстати. Сыну пора оплатить курсы подготовки к ЕГЭ, на дочке танцевальная обувь буквально горит…

Игорь потянулся к телефону, чтобы заблокировать контакт, но вместо этого стал печатать: «Если вы — сотрудники полиции, то я желаю вам успеха. А если в самом деле те, за кого себя выдаете, то горите в аду! Не смейте больше писать мне!» Отправил, и будто бы чуть полегчало.

Телефон снова ожил в руках — на это раз звонок. Они что, совсем страх потеряли — теперь еще и звонят? Но это оказалась жена. Голос у нее был расстроенный:

— Представляешь, Зайчонка сняли с сольной роли на отчетных выступлениях. Перевели в массовку, во второй ряд.

— Да как так-то? Она же на смотрах весь год побеждала, и на областные соревнования ее рекомендовали…

Зайчонок — домашнее имя дочери, уже четвертый год целеустремленно занимавшейся спортивными танцами.

— А вот так, представляешь, Игоряша! Внучку завуча солисткой поставили! А эта девочка всего-то второй год в секции. И, видимо, на область тоже теперь она пойдет вместо Зайчонка. У меня просто слов нет!

У Игоря тоже не было слов, цензурных по крайней мере, однако пришлось их найти, чтобы успокоить жену, пообещать, что он сходит к заведующей секцией и со всем разберется… а если не поможет, то к ее начальству… он этого так не оставит… все наладится, обязательно, вот увидишь…

Нажимая отбой, Игорь уже знал, что он, конечно, пойдет по инстанциям, будет писать жалобы — но ничего не наладится. И придется объяснять дочери, что награда, ради которой она напряженно работала четыре года — почти половину своей жизни — на неопределенный срок откладывается… От расстройства потянулся было к зефирине, но вспомнил, что решил оставить ее на завтра. Вернулся к историям болезни. Что бы там ни было, а запланированную на сегодня работу нужно выполнить.

В ординаторскую ворвался Рустам — в куртке и грязных ботинках:

— Игоряша, ты чэго это наговорыл моей пациэнтке? Она тэпэрь от пластики отказывается!

— А ты куда прешься в уличной обуви?

Рустам проигнорировал грязные следы на ламинате.

— Что, хочешь дэвушку с изуродованной шеей оставить на всю жизнь? Ей и тридцати еще нэт! Как она со шрамом мужа хорошего найдет?

— Этим ты ее и запугивал, да, Рустамчик? Совсем стыд потерял? Ты отлично знаешь, что эта пластика ей не нужна.

Рустам присел на край рабочего стола Игоря, сложил руки на груди, уставился сверху вниз:

— А нэ слишком ли ты зарываешься, Игоряша? Сматры, у нас, говорят, скоро плановое сокращение пэрсонала… Больно многим ты тут на нэрвы дэйствуешь!

— И буду действовать! Как думаешь, что будет, когда страховая компания твои истории болезни проверит? Вот эти все странные назначения, а?

— А в страховой что, нэ люди работают? — нагло ухмыльнулся Рустам. — Всэ понимают, что помогать друг другу надо в профэссии. Адын ты не понимаешь. Сматры, как бы на старости лет нэ оказаться сэльским фэльдшэром!